Я приехал в «Орион» с желанием сбросить с себя все заботы, очутиться в водовороте страсти, который унесет меня в другой мир. Я чувствовал невероятный подъем, внутри словно пела райская птица, и от ее пения в сердце разливалось тепло. Долой все заботы и офисную рутину!
Я вошел в зал и сразу же увидел Настю. Она беседовала с высоким мужчиной, который тоже ходил в нашу группу. Меня неприятно кольнула ревность. Что, меня не было одно занятие, и она уже свое внимание дарит другому? Кокетничает? Но ревность моя была беспочвенной. В который раз я поругал себя за то, что к этой женщине нельзя подходить с теми рамками, которыми я привык мерить других. Она в них не вмещается. Она — другая. В ней нет игры или лукавства, только искренность. Она не занимается манипуляциями, чтобы специально заставить меня ревновать или привлечь внимание к своей персоне.
Увидев меня, она тут же вежливо прервала свою беседу и подошла ко мне. Глаза ее горели.
— Привет! — Сказал я, чувствуя, как губы расползаются в улыбку.
— Привет! — Она тоже улыбалась, и я как зачарованный стоял рядом, будто попал под влияние неведомой мне магии, лучезарной и обволакивающей.
— Как дела? — Я задавал простые, ничего не значащие вопросы, а она давала такие же простые ответы, но мне казалось, что между нами происходит таинство. Мы, как заговорщики, общались, словно знали какую-то тайну, неведомую всем остальным.
А какой был танец! Это был чистый секс. Я понял, что она скучала, что она ждала, и эта мысль еще больше наполнила меня огнем. Я вдруг почувствовал, как мне не хватало ее страсти, скрытой под обликом невинности. Я отдавал ей всю энергию, какую мог дать через эти легкие прикосновения, не переставая думать, как это было бы, окажись она в моих руках! Я бы не просто ласкал ее ладони, я бы перецеловал каждый палец на руках и ногах, заставляя ее стонать от наслаждения и предвкушения, я бы не отпустил ее до утра, даря ей бесконечное наслаждение и получая его от нее.
С Марго я занимался сексом, с Настей я бы занялся любовью. А это, как говорится, две большие разницы. Секс с нелюбимой просто секс, физическая разрядка. А вот когда этим занимаешься с любимой женщиной или хотя бы с той, что сильно нравится — тут уже другое, как будто еще одно измерение включается. И кайфа гораздо больше.
А может… пригласить ее? Вдруг, это только маска и не такая уж она и недотрога. Вижу ведь по глазам — голодная. Хочет. Мужика давно не было, это точно. Я хотел уже пощупать почву на этот счет, но она вдруг бросила на меня такой чистый взгляд, что мне стало не по себе. Стало противно от себя самого, от этих мыслей. И снова я одернул себя — она не как те девушки, которые готовы на одну ночь. Такое предложение ранит ее. При мысли о том, я мог причинить ей боль, я чуть не застонал. Вот же я слон в посудной лавке! С ней надо по-другому! Мне стало страшно от мысли, что я могу разрушить очарование этого вечера своим грубым нахрапистым поведением.
Мы танцевали, ни на миг не размыкая рук, и к концу танца мне казалось, что они у меня горят. Да и сам я полыхал внутри. И даже не мог контролировать эрекцию. Как мальчишка. Эх, женщины, женщины, что же вы делает с нами? Настя, кажется, тоже стала чувствовать свою власть надо мной — ее движения становились все более манящими, энергичными, призывающими. Ах, какая игра, какая прелюдия! И как жаль, что это не пойдет дальше танца, что сейчас оборвется музыка и все, продолжения не будет.
Я смотрел в ее глаза и видел то же самое — счастье от того, что есть сейчас, и страх от того, что скоро все кончится. Я еле сдерживал свою страсть. И не смущало даже, что все вокруг смотрят на нас и все видят. Ну и пусть смотрят. Наверняка им такое недоступно.
Интересно, что же чувствует Настя? Хотелось спросить, и в то же время я понимал, что нельзя вопросами нарушать эту близость, такую странную и такую желанную.
Она тоже это понимала — за время знакомства не задала ни одного неудобного вопроса, который сломал бы наш контакт.
Но я рано радовался.
В последний четверг перед новогодними каникулами, она все-таки не выдержала. Мы подъехали к ее дому. Она выглядела в этот вечер прекрасно: в черной мутоновой шубе (эх, а как бы ей пошла норковая шубка и сапожки на высоком каблуке), она казалась аристократкой. Хорошо, что она перестала носить этот дурацкий бесформенный пуховик. В принципе, я понимал, почему. В нем теплее, и когда ходишь по улице, а не ездишь в машине, нужно одеваться тепло. Я и девчонкам своим все время говорю.
А вот если в машине тебя везут, то можно и легкую красивую шубку надеть, и юбку короткую, из-под которой торчат круглые завлекающие колени, обтянутые капроном. Интересно, у нее это колготки или чулки? Воображение сразу же нарисовало эротическую сцену, в которой я трогаю нежную полоску кожи между чулком и трусиками. Я сглотнул. И тут заметил слегка напряженный взгляд Насти.
— Какие планы на Новый год? — спросила она.
Да уж, какие мы разные. Я думаю о сексе, а она о празднике.