Я сочувственно закивал головой. Да, этим детям пришлось несладко. Нормально пережить то, что случилось с их отцом, не каждому ребёнку под силу. Больше ни о чём их расспрашивать мне не хотелось, — было достаточно уже того, что они сами по своей детской наивности и доброте душевной мне рассказали.
Любовь Васильевна вошла в комнату с более радостным лицом, чем десять минут назад. На этот раз она выглядела куда привлекательнее без передника, с аккуратно заколотыми в хвост волосами и чистыми гладкими ладонями.
— Ну что, обзнакомились? — Она сразу не уловила той грустной атмосферы, которая образовалась в комнате.
— Да, всё нормально. — Сменив кислую маску своего лица на более оживленную, ответил я. — Если вы не возражаете, то мы с вашими детьми прямо сейчас начнём занятие.
— Конечно, конечно, — согласно протараторила женщина. — Я удаляюсь, не буду вам мешать.
Резко развернувшись и сверкнув при этом на миг открывшемся из-под халата оголённым бедром, она снова скрылась за дверью.
— Какой хоть язык изучаете? — спросил я, присаживаясь на стул и раскрывая дипломат. Очередной раз попадать впросак у меня особого желания не было.
— Английский. — Артём послушно полез в стол за тетрадями. — Мама очень хочет, чтобы мы летом поступили в колледж, поэтому и терроризирует нас уже несколько месяцев этими занятиями.
Ребята без лишних указаний расположились по обе стороны стола так, что каждый из них оказался рядом со мною. В отличии от совершенно пустой тетради Вероники Батуриной их конспекты были заполнены с тщательной прилежностью и старанием. Быстро определив по их записям тему, которой они закончили последнее занятие, я начал работать с новой…
Два часа работы пролетели как одна минута. Моя голова лишь совершенно случайно повернулась в сторону, глаза на миг оторвались от учебника и глянули на будильник. Его стрелки показывали почти половину девятого, а это значило, что нам надо было закругляться. От общения с близнецами я получил поистине профессиональное удовольствие. С такими прилежными учениками можно было работать хоть до самой полуночи.
— Ну что ж, бойцы, — сказал я, демонстративно захлопывая книгу и несколько расслабленно потягиваясь, — могу вас похвалить. Вы сегодня успели даже больше того, на что я рассчитывал. Если так и дальше будете работать, то поступление нынешним летом в колледж вам на сто процентов обеспечено.
— Вы действительно так думаете? — В глазах Гены засветился огонёк надежды. По всей видимости, в отличии от брата, поступление в колледж иностранных языков было его розовой мечтой.
— А зачем мне вас обманывать? — подзадорил его я. — Если я говорю, что всё будет отлично, значит, так оно и будет на самом деле.
— Юрий Иванович тоже это говорил, — немного угрюмо произнёс Артём.
Я сделал вид, что не придал его последней фразе особого внимания. Собрав свои вещи, встал и вышел из комнаты, оставив ребят одних. Увидав меня в прихожей, хозяйка квартиры бросила свои вкусно пахнущие румяные пирожки и озабоченно выбежала из кухни мне навстречу.
— Ну что? — спросила заинтересованно. — Какое ваше первое впечатление от ребят?
— Что можно сказать? — расслабленно пожал плечами я. — У вас золотые сыновья, с ними работать — полное удовольствие. Чувствуется хорошая подготовка. Так что, Любовь Васильевна, без всяких преувеличений можете ними гордиться.
— Да уж… — совершенно неожиданно грустно склонила голову Чернова. — Меня Антонина предупредила, что вы — друг Юрия. Вы как-то сразу начали занятие, я даже не успела с вами поговорить о нём.
— А это и не нужно, — тяжело вздохнув, возразил я. — Жизнь идёт, и как говориться, о плохом не стоит вспоминать. Хотя знаете, Юрий до сих пор стоит у меня у самого перед глазами. Я ведь сразу не соглашался его заменить на поприще обучения, придумывал разные отговорки, отказы. Стыдно как-то сейчас перед ним за тот наш небольшой спор…
— Я как раз приготовила ужин. Может быть, желаете вместе с нами покушать?
— Вообще то я перед тем, как к вам идти идти, довольно плотно поел, и сейчас особой потребности в пище не ощущаю. — Подобное враньё мне было произнести не так уж и легко, так как желудок мой в данный момент играл что-то, отдаленно напоминающее свадебный марш Мендельсона.
— Ну, пожалуйста, я вас очень прошу. — Женщина нежно дотронулась до моей руки своей слегка мокроватой ладонью. — Как раз и пироги подоспели. Я ведь не только для детей, но и для вас тоже старалась.
— Ну, если очень просите, да ещё и пироги предлагаете, — лукаво улыбнулся я, понимая, что отвязаться от ее притязаний будет не так-то просто, — придётся удовлетворить просьбу.
— Мальчики! — громко крикнула Любовь Васильевна в полураскрытую дверь комнаты. — А ну, живо мыть руки и за стол!
Ребят дважды просить было не надо. Усердно попотевшие над своими конспектами и изрядно проголодавшиеся, Гена с Артёмом выполнили указание матери за одну минуту. Они метеорами влетели по очереди в ванную и, наскоро помыв руки, последовали на кухню.
