Неожиданно дверь в комнату открылась. И на пороге появилась жена Максима. Новая юбка, деловой костюм, подведённые глаза, тональный крем и конечно помада. А её прическа. Она явно дела её более свежей. Похоже, она сделала выводы из вчерашней ссоры. И это не могло не радовать.
— Ну что, токсикоман? Просунулся? — Заявила она, укоризненно глядя на испуганного и помятого Макса, который кутался в одеяло, ища там укрытие.
На этот вопрос он молча кивнул.
— А я-то думала поначалу, что ты отравиться решил… Но ты всего пару таблеток из упаковки вытащил… Малость не рассчитал?
— Я программист, а не фармацевт, — хриплым голосом произнес Макс.
— Вот как? А сказать жене после вчерашнего ничего не желаешь?
— Желаю…
— Ну, ну, — Света дернула носом, явно ожидая извинений.
— Я понял, что упустил кое-что важное. Моя Лена… Тогда не могла так просто уйти… Что-то произошло. И я должен узнать, что именно…
— Блин, ты, что совсем больной? Ты там во сне головой не бился? — Воскликнула женщина.
— Я должен забыть обо всем этом и жить дальше… Но я не могу. Не могу, пока не узнаю всю правду.
— Да пошел ты, урод! Понял! Я ухожу на работу и еще подумаю возвращаться к тебе или нет!
— А я подумаю, как мне во всем разобраться…
— Да чтоб ты сдох со своими разборками!
Света хлопнула дверью и удалилась в более чем скверном настроении.
У Максима на лице не дрогнула ни одна мышца.
— Я должен во всем разобраться… — В который раз он сказал сам себе и полез с кровати, чтобы поскорее приступить к тому, что более чем полностью занимало его сознание.
Даже не завтракая, Мужчина сел за свой компьютерный стол. Неизвестно зачем, но у него всегда была у монитора пачка листов А4. И вот сейчас-то она наконец-то понадобилась.
Маркер. Он здесь… Забытый и так редко используемый маркер. Ничего, дружок. Тебе сейчас предстоит немного поработать…
Максим вытащил из стопки один листок.
— Почему Лена меня так легко бросила? — Появилась на листе жирная надпись. — Выяснить любой ценой!
Максим немного подумал. После этого, он поставил на листе цифру «один».
— Так, — заявил он, всерьез рассуждая с самим собой. — Я убил человека… Она узнала и решила держаться подальше.
Он почесал голову. Затем взглянул в окно. Утро становилось все более мрачным. Собирался дождь.
— Нет, какого черта? Почему я тогда не в тюрьме? И вообще, вряд ли убийство так отталкивает женщин…
Листок был смят с досадой. Его место занял новый лист бумаги.
— Версия вторая. Она встречалась со мной на спор или просто так.
— Нет. Я бы почувствовал это. И вообще, если бы это и правда было так, то вряд ли бы она мне стихи посвящала…
Максим ударил себя по голове.
— Черт тебя возьми! Думай… Вспоминай, придурок! Твоя жизнь не могла просто так пойти к черту! Что то случилось… Что-то определенно случилось.
Максим сделал несколько вдохов и выдохов. Некоторое время он опять смотрел в окно, погружаясь в толщу плывущих облаков.
— Так… А если это её родители сбили меня тогда на машине… Вполне правдоподобно…
Света пришла на работу в самом ужасном настроении, которое только может быть у человека. Она больше не могла так жить. В её жизни все сломалось, как в гнилой, отслужившей срок, машине.
Кстати, о машинах. Водить она не умела. И поэтому добиралась на работу «на перекладных». Этим воспользовался срывающийся, утренний дождь. И ей пришлось принять принудительный душ, прежде чем она вошла в помещение, где работала.
С самого детства её более чем дотошная мама говорила ей, что для женщины главное — это выйти замуж. Именно об этом она и думала всю свою юность.
Но как же жестоко она ошибалась в своих наивных мыслях. Только теперь она понимала, что сам факт замужества — это картонный замок, в котором невозможно жить. Тупой утешительный приз, который дают только самым последним неудачникам.
И все это она поняла на собственном горьком опыте. Максим не любил её и не пытался любить. И лишь когда ему было что-нибудь нужно, он не очень умело играл роль любящего мужа.
Отсутствие внимания и общения, упреки, постоянные измены. А сегодня утром еще и прямые разговоры о его несчастной любви, к которой Света испытывала самую ужасную ревность на планете.
Неужели он не понимает, что все это её просто убивает? Ей приходится жить со всем этим, притворяться перед друзьями и родителями, и вечно пытаться как-то изменить ситуацию. Больно и безрезультатно.
Она видела, что все её ровесницы уже давно воспитывают детей. У них все было, как это и положено. А её ребенком был странный тридцатилетний мужчина, воспитать которого было попросту нереально.
Вот уже не первый год Света работала в кабинете, который был больше похож на хлев для животных. Люди сидели бок о бок, разделенные перегородками: то ли из стекла, то ли из пластика, то ли из того и другого вместе.
Света мало общалась с кем-либо на этой работе. Но она прекрасно понимала, что все её «добрые коллеги» по тысячи раз в день обсуждали её неудачный брак, вынося свои не слишком утешительные вердикты.
