— В то утро, когда должна была состояться свадьба, я поднялась с первыми петухами — предстояло множество мелких дел. И прежде всего я решила отдать Гретхен браслет. Подъехав к ее дому, я постучалась. Дверь оказалась незапертой, и я вошла, громко окликая Гретхен. Она не отозвалась. Я решила, что она еще спит, и тихонечко, чтобы не разбудить, вошла в спальню. — Санни сделала глубокий вдох, словно собиралась нырнуть в воду. — В ее постели я увидела Дона.
Она сказала это с тем же изумлением, какое испытала в то утро, когда увидела своего жениха, который через считанные часы должен был стать ее мужем, обнаженным, сладко спавшим в объятиях женщины, которую она считала своей лучшей подругой.
Поначалу она почувствовала лишь глубочайшее изумление. Она никак не могла взять в толк, что понадобилось Дону в постели Гретхен.
— Они проснулись. Можешь себе представить… — У Санни сорвался голос и глаза наполнились слезами. Прижав руку ко лбу, она продолжала:
— Мы все чувствовали себя тогда ужасно неловко… Потом я убежала прочь…
— Он пытался тебя догнать и остановить?
— Да, конечно. Он поймал меня у входной двери и потребовал, чтобы я дала ему возможность объясниться. Я все никак не могла поверить в реальность происходящего, до такой степени это оказалось неожиданно, странно и непонятно… Я была сама не своя.
— И что он тебе сказал? Вздохнув, она пожала плечами:
— Ну, что так иногда случается, что в этом нет ничего страшного. При этом он не пытался ни оправдываться, ни просить прощения, ни хоть как-нибудь объяснить свое поведение. Просто говорил, что Гретхен для него ничего не значит, что любит он только меня и только меня хочет взять в жены, — она снова вздохнула, — ну и все прочее в том же духе…
— И ты поверила ему?
— Да, наверное. Впрочем, не знаю.
— Он и раньше спал с Гретхен?
— Он поклялся, что все случилось в первый и последний раз, но какое это имеет значение? Это было настоящим предательством. Потом Гретхен звонила мне по телефону и, рыдая, умоляла простить ее…
— И ты решила, что свадьба все-таки должна состояться?
— У меня не было выбора. Родители вбухали в эту свадьбу кучу денег. Пригласили в гости чуть не полгорода. Я была в страшном смятении, и рядом со мной не оказалось никого, с кем бы я могла поделиться. Мне было так стыдно, словно это меня обнаружил жених в постели со своим другом. Тем временем Дон убеждал меня, что с моей стороны было бы глупо отменять свадьбу, что одна злосчастная ночь, проведенная им в постели другой женщины, не может разрушить нашего будущего семейного счастья, что я вообще отстала от жизни. Еще он говорил, что если я люблю его по-настоящему, то должна простить ему этот опрометчивый поступок. Я-то была уверена, что люблю его всей душой, и даже представить себе не могла, что будет, откажись я выйти за него замуж. Это казалось совершенно немыслимым…
Помолчав, Санни заговорила вновь, казалось, она заново переживает ужасные события трехлетней давности:
— Но, когда священник спросил меня, готова ли я навсегда, на всю жизнь связать себя брачными узами с Доном Дженкинсом, я вдруг словно прозрела. Я поняла, что больше не верю Дону как прежде. Если он мог накануне нашей свадьбы лечь в постель с другой женщиной, не было никакой гарантии, что это не повторится впредь. Мне всегда казалось, что супруги вправе требовать друг от друга хотя бы одного — верности, — она судорожно вздохнула, — а как раз верности-то с его стороны и не было… И вот, когда священник задал мне вопрос, от ответа на который зависела моя дальнейшая жизнь, я поняла, что не могу выйти за Дона замуж, пусть это и будет стоить мне позора и унижения…
Погруженная в горестные воспоминания, Санни долго молчала, уставившись невидящим взглядом в темноту. Когда она наконец вернулась к действительности, то поняла, что все это время Тай молча обнимал ее, положив свой подбородок на ее голову и нежно поглаживая пальцами ее шею.
Неожиданно она испугалась своей откровенности. Точнее, ее последствий. Таю удалось-таки выманить у нее тайну неудавшегося замужества. До сих пор в эту тайну были посвящены только трое — она сама, Дон и Гретхен. И вот теперь к ним присоединился и Тай. Наверняка он жалел ее, но в его жалости она меньше всего сейчас нуждалась!
Резко повернувшись, она почти враждебно уставилась на него глазами, полными слез.
— Ну, доволен? Это ты хотел от меня услышать?
— Я не думал, что это причинит тебе такую боль.
— Тогда нечего было настаивать, чтобы я все тебе рассказала!
— Наоборот, мы оба только выиграли от того, что ты выговорилась наконец. Единственное, чего я никак не могу понять, — почему ты решила взять вину на себя? Зачем ты сделала так, что все сочли Дона пострадавшей стороной?
— Об этом тебе придется догадываться самостоятельно. Все, я ухожу домой.
Она двинулась было мимо него в дом, но он остановил ее, схватив за руку и повернув лицом к себе.
— Санни, скажи, зачем? Едва сдерживая рыдания, она тихо прошептала:
— Ты что, правда не понимаешь?.. Пошатнувшись от внезапно пронзившей его мысли, он спросил:
— Неужели ты все еще любишь этого сукина сына?
