– Не пытайтесь притвориться, что вам не знакомо это имя! - с той же горячностью предупредила она его.
– Нет, - тихо сказал Рэйф. - Я слишком хорошо его помню.
– Еще бы! Ведь вы соблазнили и бросили мою мать!
– Вашу мать?
– Эффи Фитцледж. Помните такую? Он отложил в сторону свою работу и пристально посмотрел на Кейт.
– Да, кажется, я что-то слышал о том, что Эффи Фитцледж удочерила какую-то девочку-подкидыша из Лондона.
– «Кажется, что-то слышали?» Да вы сотни раз видели меня, когда проезжали мимо нашего дома! Но вы не обращали никакого внимания ни на меня, ни на Эффи. Но только я не просто приемная дочь Эффи. Так уж вышло, что я - ее родная дочь, зачатая девятнадцать лет тому назад погожим летним днем в Портсмуте.
Кейт увидела, как Рэйф вздрогнул, и поняла, что он догадался обо всем. Он резко поднялся на ноги, и Кейт инстинктивно отшатнулась, стараясь, чтобы пистолет не дрожал в ее руке. Но Рэйф тем не менее подошел ближе. Казалось, он совершенно не замечал направленного на него оружия. Его взгляд был прикован к ней, он пожирал ее глазами, и на его лице выражение недоверия сменилось изумлением. Кейт заметила, что он смотрит теперь уже не на нее, а на что-то за ее спиной.
Хотя это было совершенно неразумно, Кейт не смогла справиться с любопытством и быстро оглянулась. На стене за ее спиной висело зеркало без рамы. И она сама, и Рэйф отражались в нем, и Кейт уставилась на свое отражение, словно никогда себя не видела, не в силах сдержать неожиданной дрожи. Ее невысокая изящная фигура и тонкие черты лица достались ей от Эффи. Но черные густые волосы, упрямая линия подбородка и более всего - горящие яростью серые глаза - все это, без сомнения, было чисто мортмейновское.
Так они и стояли рядом в молчании, глядя в лицо беспощадной истине, отраженной сейчас зеркалом.
– Мой бог! - прервал наконец молчание Рэйф. - Ты… так ты…
– Ваша дочь? Да, к сожалению, это так, - с горечью сказала Кейт.
Девушка так сильно дрожала, что Рэйф мог бы сейчас с легкостью разоружить ее. Однако он даже не попытался этого сделать. Он только потянулся к ней, словно хотел погладить по голове, но Кейт отшатнулась от него.
– Не прикасайтесь ко мне! Никогда не смейте этого делать! - прошипела она сквозь стиснутые зубы., Рэйф мгновенно опустил руку.
– Да, конечно… Прости.
Кейт глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Я приехала сюда вовсе не за вашими никому не нужными извинениями. И не потому, что искала отца. Должна предупредить, я не питаю к вам нежных чувств, папа! - Кейт фыркнула. - Особенно с тех пор, как провела свое детство в самом страшном месте Лондона, пытаясь выжить, постоянно борясь за то, чтобы просто не умереть с голоду.
– Ох, Кейт… - пробормотал Рэйф.
Глубокая печаль в его глазах потрясла ее. Она никак не ожидала, что ему есть до этого какое-то дело. - Я говорю все это вовсе не потому, что мне нужна ваша жалость, - продолжала Кейт, гордо вскинув голову. - А просто, чтобы вы поняли. Я научилась быть жесткой и абсолютно безжалостной в тех случаях, когда хочу получить то, что мне надо.
– И что же тебе надо от меня, Кейт? - тихо спросил Рэйф. - Денег? Или… в некотором роде, признания?
– Боже, нет, конечно! - воскликнула она с резким смешком. - Последнее, что мне надо, - это быть признанной вами. Не хватало еще, чтобы все узнали, что я принадлежу к Мортмейнам! Хотя, надо признаться, я не была так уж сильно удивлена, когда узнала, кто я такая, - продолжала Кейт прерывающимся голосом. - Я всегда знала, что у меня дурная кровь, что во мне есть какая-то порочность.
– Не говори так, Кейт. Может быть, это справедливо в отношении меня, но, уж конечно, к тебе это не относится. Все Фитцледжи были достойными людьми. Твой дед был всеми уважаемым викарием, а… Эффи - очень милой молодой женщиной.
– И именно поэтому вы решили ее соблазнить и бросить? - презрительно спросила Кейт. - Или это был еще один способ отомстить Сентледжам?
– Не знаю. Возможно, и то, и другое понемногу. В то лето, когда мы стояли в Портсмуте, я был очень обижен на Сентледжей за несправедливые обвинения, заставившие меня покинуть Торрекомб. И старик Фитцледж приложил к этому руку в не меньшей степени, чем грозный лорд Анатоль.
– И поэтому вы решили отыграться на бедняжке Эффи?
– Но она отнюдь не возражала против моих ухаживаний.
– Потому что она была романтической глупой девчонкой! Она думала, что вы - замечательный, красивый, хоть и опасный человек. Она была влюблена в вас!
– Но во мне тогда не было абсолютно ничего опасного, Кейт. Просто очень одинокий, несчастный парень. Мне было немногим больше лет, чем Эффи. И, надо сказать, на короткий сладкий миг я нашел тепло и уют в ее девичьих объятиях…
– Вы воспользовались ее глупой влюбленностью в вас, ее неопытностью!
– Да, это так. И поверь мне, я не слишком горжусь этим, - печально сказал он.
