Охваченный диким приступом ревности, которого он никогда прежде не испытывал, Вэл с силой сжал руку, в которой находился кристалл. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем он смог вновь обрести контроль над своими чувствами. Он напомнил себе, что Кейт не принадлежит ему и никогда не будет принадлежать.
Но черт его возьми, если он отдаст ее Виктору! С трудом заставив себя расслабиться, Вэл сказал, пожав плечами:
– Боже мой, Ланс, ты ведь не можешь серьезно думать о том, что Кейт примет предложение этого тщеславного щенка! Ланс хмуро взглянул на брата.
– Откровенно говоря, не знаю.
– Но Кейт презирает Виктора. Она всегда говорила, что однажды отвезет его на шлюпке в открытое море, сама доберется до берега вплавь и посмотрит, что он будет делать.
– А еще Кейт говорила, что собирается за тебя замуж. К счастью, она уже выросла из всех этих глупостей.
«Что, интересно, Ланс считает глупостью? - нахмурившись, подумал Вэл. - То, что Кейт хотела бы выйти за меня замуж? Что собиралась любить меня вечно? Он, кажется, слишком сильно тревожится, что Кейт может влюбиться в этого юнца, в Виктора».
Вэл тяжело сглотнул, с трудом подавив свои горькие мысли, а Ланс между тем продолжил:
– Виктор очень красивый парень и довольно мил с дамами. Он уже успел разбить несколько девичьих сердец.
– Но только не Кейт! - горячо воскликнул Вэл.
– Надеюсь, ты прав, - рассеянно заметил Ланс, потянувшись за пером, чтобы закончить письмо. - Тем не менее в данных обстоятельствах самым разумным будет отправить Кейт отсюда, подальше от соблазна.
– От соблазна? Да какой там может быть соблазн… - с пренебрежением начал Вэл, но тут же осекся, когда до него дошел истинный смысл слов Ланса. - Отправить? Куда?!
Он ждал с все нарастающим напряжением, пока Ланс, обмакнув перо в чернила, заканчивал писать последнюю фразу.
– В Лондон. Ты знаешь, Эффи всегда хотелось отвезти туда Кейт. У нее там живет кузина, и она надеется, что сможет ввести девушку в общество.
– А я всегда говорил Эффи, что это чертовски глупое желание! Кейт никогда не хотела принимать участие в лондонских сезонах. К тому же едва ли у Эффи есть такая возможность.
– У нее - нет, конечно. Именно поэтому я и пишу это письмо-поручительство в банк о предоставлении ей кредита.
Вэл молча уставился на своего брата. Ланс, конечно, не может говорить об этом серьезно! Не обращая внимания на отчаянный протест больного колена, он вскочил на ноги и, опершись о край стола, с тревогой наблюдал за тем, как брат ставит свою подпись в конце очень официальной на вид бумаги. Бумаги, которая угрожала отнять у него Кейт, вырвать ее из его жизни навсегда.
– Черт тебя возьми, Ланс, ты не можешь этого сделать! - наконец, не удержавшись, воскликнул Вэл. - Кейт будет очень плохо в Лондоне. Ты просто не знаешь, с каким ужасом она говорит об этом месте, что значит для нее - вернуться туда!
– Никто ведь не собирается возвращать Кейт в приют. Она будет жить в прекрасном месте, в самой аристократической части города, посещать балы, званые обеды, театры…
– Как будто ей есть дело до всего этого! Она будет чувствовать себя так, словно от нее отказались и она никому не нужна. И все потому, что какой-то глупый мальчишка вообразил, что влюблен в нее.
Ланс взглянул на брата, и его брови удивленно поползли вверх. Он не ожидал от него такой горячности. Вэл опустил глаза: ему вдруг стало стыдно. Он осознал, что беспокоился в первую очередь не о благополучии Кейт, а о своем собственном.
Он не вынесет разлуки с ней… хотя у него и нет никаких прав удерживать ее здесь.
– Дело не только в Викторе, - мрачно возразил Ланс. - Кейт надо наконец подумать о своем будущем. Здесь, в Торрекомбе, у нее нет никаких перспектив. Лондон - самое лучшее место для того, чтобы сделать хорошую партию. Даже ты не станешь этого отрицать. Ведь ты же сам желаешь ей счастья, не так ли?
– Разумеется, - пробормотал Вэл.
Он и сам так считал совсем недавно, когда еще был эдаким благородным идиотом, готовым на самопожертвование. Так было до вчерашнего дня, когда он узнал, что это такое - держать Кейт в своих объятиях, чувствовать, как ее дыхание смешивается с его дыханием, и целовать, целовать без конца.
Забыв про боль, он прошелся по комнате, сжимая кристалл так сильно, что его грани вонзились в кожу ладони. Он мог бы отдать все, что у него было, все, что еще имело для него какую-то ценность в этой жизни. Но он не отдаст Кейт. Он любит ее и… О, нет! Это только проклятый кристалл затуманивает его мозги, смущает и искушает его!
Усилием воли он расслабил руку, и камень перестал впиваться в его плоть. Однако ничего не изменилось. Казалось, кристалл уже сделал свое дело, разрушив его оборону, смяв защитные укрепления, которые он так старательно воздвигал вокруг своего сердца, лишь бы только не смотреть правде в лицо. А правда заключалась в том, что он желал Кейт, она была ему необходима, он любил ее, невзирая на все преграды, несмотря ни на какие проклятия и легенды.
