Тем не менее он не возражал, когда Кейт потащила его к ближайшей каменной скамье, уверяя, что очень устала и ей необходимо отдохнуть. Конечно, ей не удалось его обмануть. Кейт была неутомима и вынослива, как молодая кобылка. Мысль о том, что она затеяла этот отдых ради него, но при этом не хочет его обидеть, причинила ему боль и в то же время растрогала. Он бы многое отдал, чтобы ощутить в себе прежнюю силу. А сейчас… что ж, он был рад дать отдых больному колену, хоту и понимал, что действия Кейт продиктованы жалостью.
Вэл сел на скамью с невольным вздохом облегчения и поставил перед собой трость. Кейт опустилась рядом с ним, просунув ему под локоть свою затянутую в перчатку ручку. Так они сидели некоторое время в спокойном дружеском молчании, которое возможно только между людьми, давно и хорошо знающими друг друга. Они с Кейт часто сидели вместе в саду, глядя на ночное небо, рассматривая созвездия и придумывая фантастические истории о далеких звездных мирах. Почему же именно этот вечер так угнетающе действовал на него, наполняя душу печалью?
Отчего- то Вэл почувствовал себя очень старым, гораздо старше своих тридцати двух лет, словно вся жизнь была уже позади. Почему он вдруг задумался о безжалостном течении времени? Виной ли тому умирающая листва и опавшие лепестки роз -или расцветающая молодая женщина, которая приникла к нему?…
Наконец Кейт не выдержала:
– Вэл… - неуверенно начала она.
– М-м?
– Ты что, совершенно забыл, какой сегодня день?
– Должно быть, день архангела Гавриила? - спросил Вэл. старательно пряча улыбку.
– Нет! - Кейт выпрямилась и укоризненно посмотрела на него.
Вэл нахмурился, делая вид, что пытается вспомнить.
– Ну, ведь это не может быть Михайлов день, верно? Мне кажется, он уже прошел.
Кейт опустила голову с таким удрученным, разочарованным вздохом, что Вэл не смог больше ее дразнить. Приподняв голову Кейт за подбородок, он заставил ее взглянуть ему прямо в глаза.
– Ну, конечно же, я помню, какой сегодня день, девочка. Прими мои поздравления!
В то же мгновение ее лицо озарилось радостной улыбкой, и Вэл нежно поправил локон, упавший ей на глаза.
– Неужели ты и впрямь могла подумать, что я забыл день твоего рождения? Тем более что ведь именно я его тебе выбирал!
Вэл очень ясно помнил тот день, когда обнаружил, что маленькая сирота Кейт понятия не имеет, когда она родилась; она не знала не только день, но и год. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она впервые появилась в Торрекомбе. Четырнадцатого февраля, в день его рождения, было, как всегда, много веселья, подарков и поздравлений от его многочисленных любящих родственников.
Когда Эльфрида Фитцледж, которую все звали просто Эффи, подтолкнула вперед малышку Кейт, чтобы она пожелала ему счастья, этот ребенок шокировал всех присутствующих своим неожиданно яростным заявлением: «Я ненавижу дни рождения!» Только Вэл смог разглядеть горечь и тоску за ее дерзкой бравадой и догадаться о причине. Он тут же нашел выход из этой ситуации.
– Вэл, а ты помнишь, почему ты выбрал для меня именно этот октябрьский день? - тихо спросила Кейт.
– Разумеется. Ведь именно в этот день ты появилась в Торрекомбе.
– И в этот день мы с тобой впервые встретились.
– Да, конечно, и это тоже.
Вэл собирался отдать подарок после ужина, но внезапно почувствовал, что это надо сделать сейчас, пока они совсем одни. Быть может, это последний день рождения Кейт, который они проведут вот так вдвоем.
Стараясь не думать о возможности скорой разлуки, он сунул руку за отворот своего плаща и вынул небольшой коричневый сверток, который торжественно вручил девушке.
– Для вас, миледи.
Кейт издала радостный вопль. Она набросилась на сверток с жадностью, которая одновременно и позабавила и огорчила Вэла. Ему было тяжело видеть, что даже после стольких лет нормальной жизни его милая дикарочка словно все еще боялась, что не только подарки, но и само счастье могут в одночасье отнять у нее.
Пока она в нетерпении срывала обертку, он наблюдал за ней, и его сердце тревожно забилось в ожидании ее реакции. Несмотря на все свои мальчишеские замашки, Кейт втайне испытывала страсть к разным прелестным безделушкам, особенно ко всему тому, что блестело и сверкало.
Когда из- под обертки показался небольшой бархатный футляр для драгоценностей, Кейт как самая настоящая женщина восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши. Дрожащими пальцами она открыла футляр и достала изящное золотое ожерелье. В центре сверкал великолепный кроваво-красный рубин.
Конечно, жемчуг был бы более подходящим подарком для молодой девушки, но только не для его маленькой цыганочки.
– Ну как? Нравится? - с тревогой спросил Вэл.
– Нравится?… - выдохнула Кейт. - О, Вэл! Оно восхитительно! Спасибо миллион раз!
В ту же секунду коробочка и обертка упали на землю. Сжимая в руке ожерелье, Кейт бросилась ему на шею с таким пылом, что они оба едва не свалились со скамейки.
Вэл мягко усмехнулся и погладил ее по плечу, но радостно возбужденная Кейт не могла долго оставаться на одном месте. Она выскользнула из его рук и протянула ему украшение.
