Рэйф сжал зубы и взялся за бретельки сорочки, чтобы спустить ее еще ниже и обнажить грудь… но внезапно обнаружил, что он не может этого сделать. С проклятиями он натянул сорочку обратно ей на плечи и, резко развернувшись, отошел к окну. В течение какого-то времени единственным звуком в комнате был стук дождя, барабанившего по стеклам, и его собственное тяжелое дыхание. Когда он вновь осмелился взглянуть на Корин, она, растерянная и смущенная, стояла там же, где он ее оставил.
Рэйф не винил ее. Он и сам чувствовал себя чертовски растерянным - с чего бы ему сгорать от неосуществленного желания, когда объект его вожделения стоит рядом с ним - стоит только протянуть руку? Но, когда она попыталась вновь подойти к нему, он резким движением остановил ее.
– Нет, не надо. Дьявольщина! Держитесь от меня подальше!
– Так вы… не хотите меня?
Рэйф с трудом подавил стон. Не хочет ее? Да он не помнит, когда за всю свою жизнь больше хотел женщину!
– Нет, черт возьми! - резко бросил он. - Идите спать и… оставьте меня в покое.
Корин опустила голову, но он успел заметить, боль стыда и обиды в ее глазах.
– Простите меня, - сказала она тихо. - Я вела себя как последняя дура. Конечно, я знаю, что не отношусь к тем женщинам, которые могли бы вызвать желание у такого мужчины, как вы…
Она отвернулась и пошла к себе. Если бы у него была хоть толика здравого смысла, он должен был дать ей просто уйти, но отчего-то не смог вынести вида ее понурых плеч и этой неловкой извиняющейся улыбки.
В несколько шагов Рэйф пересек комнату и, заступив ей путь, взял за руки.
– Дьявольщина, Корин, конечно же, ты вызываешь у меня желание! Мне кажется, это было чертовски очевидно, когда я целовал тебя.
Она подняла голову и с сомнением взглянула на него.
– Но тогда почему же вы остановились?
– Да потому, что такие женщины, как ты, не созданы для случайных ночей, проведенных в объятиях случайных мужчин! И я не могу вот так просто воспользоваться твоей благодарностью только потому, что слишком давно живу один.
– А вы думаете, я не живу давно одна? - тихо спросила она. - Мистер Мори, я вдовею уже больше года, а с моим мужем, который постоянно уходил в море, моя постель бывала пуста гораздо дольше.
Она вновь покраснела, окончательно смутившись от своего признания, однако не отвела взгляда. Рэйф прочитал в ее глазах такое же желание, такую же тоску одиночества, которые разъедали и его душу. И он не смог устоять против соблазна снова заключить ее в объятия, притянуть к себе ближе, вдохнуть запах ее волос. Она пахла цветами, нежными весенними дождями, наполняя его душу теплом и мягкой нежностью, о которых он так давно тосковал в своей холодной одинокой жизни. А еще он понял, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Но это никак не оправдывало попытку затащить ее в постель.
С удивительным для самого себя самообладанием Рэйф заставил себя разжать объятия.
– Это просто гроза, моя милая, - пробормотал он, ласкающим движением погрузив пальцы в ее сверкающие шелковистые пряди. - Ты должна мне поверить - я это хорошо знаю. Сильный ветер может сыграть с нами разные злые шутки, вызывая печаль и тоску, заставляя думать, что ты хочешь того, чего никогда бы в жизни не пожелал.
Ее губы изогнулись в печальной улыбке.
– Вы, очевидно, пытаетесь сказать мне, что утром я бы об этом пожалела?
– Нет. Я пытаюсь сказать, что пожалею я. Его слова удивили его самого не меньше, чем Корин. Он прижался губами к ее лбу, а затем очень неохотно отпустил ее и отступил на шаг.
– А теперь, я думаю, тебе лучше пойти спать. Она посмотрела на него долгим тоскливым взглядом, но кивнула.
– Спокойной ночи, мистер Мори,
– Рэйф, - сказал он.
– Что?
– Меня зовут Рэйф, - повторил он, понимая, что это, возможно, величайшая глупость с его стороны - назвать ей свое настоящее имя. Но отчего-то ему вдруг показалось до нелепости важно услышать, как она произнесет его имя.
– Спокойной ночи… Рэйф, - нежно выдохнула Корин и, выскользнула в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь и оставив его одного, полного смущения и горьких сожалений.
Что же он наделал, позволив ей уйти вот так?! Теперь ему полночи придется провести, страдая от мучительной жажды, которую так легко было бы утолить. И все же это был один из тех редких моментов в его жизни, когда он поступал по законам чести. И он чувствовал себя от этого совсем неплохо.
Бросив перед затухающим очагом подушку и одеяло, Рэйф растянулся со всем возможным комфортом, который можно ожидать от холодной одинокой постели. Несмотря на дождь и ветер, стучащие в окно гостиницы, несмотря на жесткий пол под ним, Рэйф неожиданно для самого себя почувствовал, как его наполняет удивительный мир и покой, которых он никогда не знал прежде. Думая о женщине в соседней комнате - с ласковыми глазами и нежными руками, о маленьком мальчике, который так крепко спал возле нее, он спокойно перевернулся на спину и уставился в потолок, чуть заметно улыбаясь.
Внезапно он вспомнил о Вэле Сентледже и от души понадеялся, что он в эту ночь чувствует то же самое.
