— Прекрасно, — сказал я. — И надо убираться. Скоро начнут вас сортировать, тогда уже ничего не спрятать.
Она прошептала:
— Вы серьезно?
— Нет, конечно, — ответил я с достоинством. — Война — настолько глупое занятие, что серьезно к этой дурости ну никак нельзя относиться. К войне нужно относиться… к ней вообще лучше не относиться. Потому давайте сделаем так… вы должны держаться ко мне как можно ближе. Все время. Когда я побегу — вы бежите, если я остановлюсь…
— Поняла, — ответила она поспешно. — Но здесь только один выход, а охраняет его целый батальон!
— Верно, — одобрил я — Замечаете. Чувствуется хватка. Разведшколу заканчивали или это природная привычка все замечать за мужчинами?
Она прошипела:
— Там не пройти!
— И не надо, — ответил я. — А выход на задний двор?
— Ничего подобного нет, — отрезала она. — На уровне двенадцатого и сорок второго этажей воздушные переходы в корпус В, а оттуда можно на лифте в нижний зал и выйти во внутренний двор, где сад, цветник и бассейн.
— Обойдемся, — ответил я. — Не то что я против бассейна, это же плавать, а не мыться, но это как-нибудь в другой раз. Вставайте, пойдем к двери. Учтите, будем пробиваться с боем. Вы, надеюсь, не гуманистка? Хотя что я за чушь несу, какие из женщин гуманистки?.. В общем, держитесь за моей спиной, под пули лезть не стоит, а мужчин не жалко, они и рождаются только для героизма и славной гибели…
Она не сдвинулась с места, лицо покрыла смертельная бледность.
— Вы с ума сошли?.. У вас нет оружия, а там в коридоре сотни вооруженных до зубов боевиков.
Я внимательно посмотрел на дверь.
— Всего двое.
— Что?
— Ваши сотрудники — такие трусы, — объяснил я, — что вообще охранять их не нужно. Сказали сидеть — сидят. Однако здесь с минуты на минуту появятся совсем другие люди. Вами займутся. Вами всеми и вами лично. Учтите, они умеют пользоваться современными технологиями. И кто вы на самом деле, ваша роль… станет известна.
Она вздрогнула.
— Ладно…
Я переспросил:
— Что ладно?
— Рискну, — прошипела она, — все равно здесь не выжить. Но вы уверены…
— Нет, — ответил я честно, — просто есть некий смутный план. Подробный план здания я посмотрел еще у Лощица, а пока меня сюда вели, запоминал, сколько где народу.
Она посмотрела с удивлением и надеждой.
— Вы это сумели?
— Лехко, — ответил я и вдруг подумал, что в самом деле все помню, блин, словно мой ленивый мозг в таких ситуациях вскакивает с дивана и очумело начинает метаться в поисках выхода. — Я в ударе. А потом лягу отсыпаться на двое суток.
— Хорошо, — сказала она решительно. Я поднялся.
— За мной. Не отставать.
— А как охрана? Я отмахнулся.
— Только двое закреплены за определенным местом, это у нашей двери с той стороны.
— А другие?
— Остальные, — ответил я, — как муравьи по горячему песку, носятся по всему зданию. Уважаю, люди идеи. Не то что наши профи, лишний раз пальцем не шевельнут, боятся переработаться.
Она поднялась, взгляды всех обратились в нашу сторону. Я указал ей взглядом, что теперь не отвлекаться, в разговоры не вступать, тут могут найтись и такие, что сразу же позовут охрану в надежде за предательство вымолить какие-то условия, у демократов всегда так, современная мораль, плюй на всех и береги себя и свое здоровье.
Она едва не наступала на пятки, я подошел к двери, вздохнул.
— Посмотрите быстро, — велел я ей, — никто не идет за нами?
Она оглянулась.
— Никто…
Я напрягся, ладони чуть дрогнули и опустились под тяжестью двух пистолетов. Моментально повернув их в сторону голубоватых силуэтов справа и слева от двери, я выстрелил дважды, пинком распахнул дверь.
— За мной!..
В коридоре на всю километровую длину пусто в обе стороны, только по обе стороны нашей двери двое сползают по стене, оставляя широкие полосы алой крови.
Я метнулся в сторону далекой лестницы, так наверняка решила Параска, но я по дороге резко рванул дверь слева в одну из комнат, там два десятка столов с компьютерами и широкоформатными дисплеями, по прямой пробежал между канцелярскими столами к двери в стене напротив.
Она мчалась за мной со всех ног, задевая столы, вскрикивала, а я толкнул дверь с разбега, выскочил в коридор. Шагах в десяти уходят двое боевиков, на стук двери обернулись, моментально развернулись в мою сторону, поднимая автоматы, и я, сцепив зубы, выстрелил трижды.
Шесть пуль отбросили их на шаг, я на бегу выстрелил еще дважды, подбежал к одной из дверей, но, как только ухватился за ручку, Параска прокричала за спиной:
— Надо прямо по коридору!
— А что там? — спросил я.
— Выход в холл, — крикнула она.
— И полсотни боевиков, — огрызнулся я. — Как ты их нейтрализуешь? Начнешь раздеваться, а я буду стрелять в их раскрытые рты?
