– Пока нас не окружили, – сказал я твердо и красиво, – пробуй выглянуть взад, что там с Синенко. Мы все их силы оттянули на себя, но к ним, как видишь, прибыло подкрепление. Может быть, наш бравый сержант горит в подбитой машине?
– А ты?
– Я выберусь. Позже.
Она возразила:
– Нет! Это наш долг защищать гражданских. Я на службе.
– Я вывернусь, – пообещал я.
– Как?
– Пока военная тайна…
Она вскрикнула:
– Что? Военная? Так ты не гражданский?
– Гражданский, – заверил я. – Но я самец. Вроде бы еще, ага.
– И что?
– Самцы, – изрек я патетически, – всегда на службе. Даже если в жопу пьяные на диване, потому что мы – самцы!
– Не увиливай, – прошипела она, – и признавайся! Если гражданский, то останусь и буду тебя защищать, а если из отряда особого назначения…
– Да, – сказал я, – из отряда. Давай, беги! Еще секунда – и будет поздно!
Я подтолкнул ее в задницу, как только она, пригибаясь, отбежала, я неслышно на цыпочках скользнул к двери в коридор, продолжая наблюдать за двумя голубыми силуэтами по ту сторону стены.
Они стоят с автоматами в руках ко мне спинами, я ощутил по их стойкам годы выучки и молниеносную реакцию, с этими разговаривать не получится, откроют стрельбу сразу. А у меня нет шансов, в тире тоже стрелял хуже всех дружбанов, хотя то время было так дико далеко…
Я сжал рукояти покрепче, что-то у армейских пистолетов зверская отдача, как бы не забылся, тогда вообще вывернет из ладоней, приготовился к стрельбе в упор и сделал еще шаг.
Оба резко повернулись в мою сторону. Я торопливо нажал на спусковые скобы. Выстрелы грянули оглушающе громко, стиснул челюсти и нажал снова, и потом еще раз, чуть сдвинув в сторону второго.
Его отбросило на стену, а когда сполз по ней на пол и остался сидеть, на расписной отделке медленно опускается широкая красная полоса, не оставляя следа.
– Ты… – проговорил он, – не зачитав прав…
Я покосился на первого, ему пула разнесла череп, ответил оскорбленно:
– Я что, похож на полицая?
– А кто… ты…
– Конкурент, – объяснил я. – А что, в полиции в самом деле права зачитывают? Я думал, это кино.
Он криво ухмыльнулся.
– Зови неотложку быстрее… Я истекаю кровью…
– На планете вас девять миллиардов, – сообщил я, – так что не волнуйся за человечество. Убыль не совсем уж катастрофическая…
Я говорил, а сам прислушивался, когда я вот в таком мандраже, то четко почти вижу, что в соседних комнатах, что этажом выше, а что внизу. То ли мои ноздри ловят проникающие откуда молекулы запахов и срочно рисуют картинки, то ли уши ловят любые шорохи и потрескивание половиц, тут же перекодируют в понятные мне, такому тупому, сигналы, но я уже знаю, где сейчас Мариэтта, где Синенко и как мне действовать.
Он пробормотал:
– Мы же оба профессионалы…
Я сказал громко:
– Связь. Нужен медик, у нас раненый. Правда, он с другой стороны.
Голос дежурного прозвучал достаточно громко:
– Высылаю. Что значит, стороны?
– Не знаю, – ответил я. – С Темной, наверное… Мы на Светлой или как?.. Эй ты, какой стороне служишь?
Раненый простонал:
– Светлой, понятно…
Я сказал:
– Говорит, Светлой. А мы тогда на какой?
Дежурный оператор ответил бодро:
– Темную извели под корень! Теперь только Светлые против Светлых. Так даже интереснее.
Раненый сказал стонуще:
– Было бы интереснее Темные против Темных…
Вдали раздался быстро приближающийся вой полицейских сирен. Я сказал быстро:
– Все, сейчас тебе помогут. А я ухожу, извини.
Он проводил меня понимающей улыбкой, дескать, все понятно, никто не хочет попадаться на глаза полиции с оружием в руках.
Мариэтта встретила меня на крыльце, выпалила:
– Синенко ранен, но не серьезно. А ты у нас дальтоник!
Я изумился:
– Ты чего?
– Обивка, – сказала она еще злораднее. – Там у дивана не коричневая, а желтая!
Я отмахнулся.
– Была коричневая, но кошка изодрала, пришлось натянуть новую. Уже желтую. Посмотри внимательнее.
– Какая… кошка?
– Мейн-кун, – ответил я. – Мерзость, конечно. Кошка должна быть не крупнее цыпленка. Хуже мейн-куна только саванна, она еще и крупнее. Еще рэгдоллы довольно противные….
Она смотрела вытаращенными глазами, совершенно ошалев, но ответить не успела, от группы омоновцев бодро подбежал один весь в защитной броне, крикнул торжествующе:
– Наконец-то раскололи!
Я оглянулся.
– А-а-а, капитан… Драсьте. И в чем вы как бы раскололи?
Он вперил в меня пронизывающий взгляд.
– Вам пришлось признаться нашему сотруднику, что вы боец отряда особого назначения!
Я охнул.
– Вы что, всерьез?
Он ответил с ехидцей:
– Аппаратура нашего сотрудника все записала. Включить для освежения памяти?
Я огрызнулся:
– Это вам ее нужно освежить! Для вас это просто сотрудник, а вы хоть замечаете, что у вашего сотрудника сиськи третьего размера?.. И что ваш сотрудник вообще-то самочка? Весьма даже?.. Которых в старое доброе первыми с тонущего корабля спасали!
Он спросил с недоверием:
– Что, по размеру сисек?..
– В точку, – сказал я. – С третьим и четвертым – в первую очередь.
Он хмыкнул.
