Но Бенкендорф, вместо того чтобы немедля выполнить приказ Николая Первого, поспешил в салон Нессельроде, где встретился с княгиней Белосельской.
– Что делать? – вопрошал он в отчаянии. – Я не могу не выполнить приказ Императора. – Это может мне стоить очень дорого!…
– А вы его исполните! – весело сказала княгиня. – Пошлите наряды полиции не на Черную речку, а скажем, в Екатерингоф… Поясните, будто получили сведения, что дуэль состоится там, – и, сжав костлявые, обтянутые кожей отвратительного цвета кулачки, уже жестоко прошипела: – Пушкин должен умереть!.. Должен… А вы будете вознаграждены нами…
Салон Нессельроде еще и потому ненавидел Пушкина, что жена его была признанной красавицей, а в салоне Нессельроде были одни сущие уроды и уродицы, словно со всей Европы там собрались грязь и мерзость – ведь, как известно, бог шельму метит.
Во время дуэли Пушкин вновь продемонстрировал свое колоссальное превосходство над омерзительными противниками. Даже секундант Дантеса, француз, не мог не отметить: «Один Пушкин был на этой дуэли изумительно высок, он выказал нечеловеческое спокойствие и мужество».
Узнав о ранении поэта, Император Николай Павлович не скрывал своего гнева и негодования.
– Я все знаю, – жестко выговаривал он Бенкендорфу. – Полиция не выполнила моего приказа и своего долга. Вы – убийца!
– Я думал… Я посылал наряды в Екатерингоф, – лепетал жестокосердный, а оттого еще более трусливый Бенкендорф. – Я думал, что дуэль там…
– Вы не могли не знать, что дуэль была назначена на Черной речке. Вы обязаны были повсюду разослать наряды!
Итак, безжалостный выстрел прогремел… Что же дальше? Какое ранение получил Пушкин? Почему он ушел из жизни?
Казалось бы, нам давным-давно, еще со школьной скамьи, внушили, что рана Пушкина была смертельной и домой его везли умирать. Но отчего тогда было издано огромное количество книг, доказывающих, что спасти нашего великого поэта было невозможно? Почему не было книг, скажем, о том, что нельзя было спасти «храбрейшего из храбрых» блистательного графа Милорадовича, смертельно раненного на Сенатской площади Каховским? Потому что там действительно рана была смертельной и лечение – бессмысленным. И никто не выкрикивал, мол, его «иноземцы-лекари залечили».
А вот по поводу характера ранения Пушкина тут же возникли сомнения. К примеру, наш современник Борис Моисеевич Шубин в книге «Дополнение к портретам» приводит несколько строк из доклада тайного агента Третьего Отделения Дубельту: «…двое каких-то закричали, что иностранные лекари нарочно залечили господина Пушкина». Значит, сомнения были у многих, если подобные заявления попали в архив.
Шубин признает жизнеспособность Пушкинского организма. Он пишет: «Если верно, что продолжительность жизни в известной степени запрограммирована в генах, то Александру Сергеевичу досталась неплохая наследственность: его знаменитый прадед Абрам Петрович Ганнибал умер на 92-м году жизни, оба его деда, бабушка по линии отца и мать прожили более 60 лет, а бабушка Мария Алексеевна Ганнибал и отец – по 73 года; сестра Ольга, родившаяся на полтора года раньше Александра Сергеевича, пережила его на 30 с лишним лет. Хорошая наследственность, воспринятая Александром Сергеевичем, была передана его детям: старшая дочь Мария Александровна прожила 87 лет, старший сын Александр Александрович, особенно напоминавший внешностью отца, успел отметить 81-ю годовщину, младшая дочь Наталья прожила 76 лет, и Григорий Александрович – 70 лет. Таким образом, – заключил Шубин, – мы можем предположить, что дантесовская пуля настигла поэта на середине его естественного жизненного пути».
Это очень важное исследование, и выводы весьма важные. Они доказывают, что враги Пушкина не могли рассчитывать на то, что русский гений в скором времени может оставить этот мир, а следовательно, с тревогой предполагали, что он только еще на взлете своего творчества и немало послужит делу возрождения Православия, Самодержавия, Народности, борьбу за которые провозгласил Император Николай Первый.
Мы уже убедились в том, что врагам России достать Пушкина оказалось непросто. Поэт был под защитой самого императора. Но уже раз достали, неужели не приложили все старания, чтобы довести до завершения начатое дело?
Пассивное «лечение» – это ведь тоже убийство и это метод, равно, как и заведомо неправильное лечение, безусловно, далеко не новый. Известны весьма серьезные подозрения, что императрицу Екатерину Великую ее лейб-медик, тоже инородец, умышленно «лечил» так, чтобы тромб оторвался и она умерла. Теперь уже описаны и последние часы жизни Сталина: Берия умышленно не допускал к нему врачей, когда медицинская помощь была крайне необходима и могла еще оказаться действенной.
Кто организовал убийство Пушкина? Русские? Нет… Во главе шайки стояли супруги Нессельроде, Бенкендорф, Геккерн. В киллеры был избран француз Дантес, «вышедший замуж» за Геккерна. Для «лечения» в случае ранения назначены Аренд и Шольц.
