– А я своими глазами видела ее в Ленинграде, в Малом театре оперы и балета, в «Евгении Онегине», – удивительно в тон моим мыслям похвасталась соседка. – Говорили, что она была самой лучшей Татьяной Лариной за всю историю театра! Было это… дай бог памяти… в шестидесятом году? Или в шестьдесят первом? В общем, давно это было. Родители назвали ее Лапанальдой, но на публике она тогда звалась Ладой и не Шишкаревой, а Сосновской. Лада Сосновская, такое у нее было сценическое имя.
– Лада Сосновская, – повторила я.
Признаться, это сценическое имя мне ни о чем не говорило. Правильно, когда Лада-Лапанальда исполняла фуэте и гран-батманы на сцене театра оперы и балета, меня еще и на свете-то не было! Зато теперь стало понятно, почему в первую нашу встречу на перроне железнодорожного вокзала Лапанальда Шишкарева, почему-то напрочь позабывшая собственное имя, с готовностью согласилась зваться Татьяной Лариной. Имя пушкинской героини было ей не чужим! Видать, в свое время актриса основательно вжилась в роль.
– А Лапанальдой Лада Сосновская стала позже, уже во Франции! – продолжала рассказывать мне бесценная Катерина Георгиевна. – Или в Испании? Не помню, где именно она осталась.
– Как это – осталась?
– А вот так! Поехала с труппой на гастроли в Европу, да и не вернулась! То ли большая любовь у нее там внезапно приключилась, такое неземное чувство, которое стоило того, чтобы переменить всю жизнь, то ли, наоборот, страшно поссорилась с кем-то из тогдашнего высокого советского руководства и страстно захотела свободы… Честно говоря, эти подробности я запамятовала, – призналась соседка. – В общем, в Европе сценическая карьера талантливой русской балерины закончилась. Прима Лада Сосновская превратилась в третьеразрядного хореографа Лапанальду. Кажется, она ставила танцы для варьете.
– Наверное, имя Лапанальда звучало приятнее для слуха иностранцев, чем фамилии Сосновская или Шишкарева, – подумала я вслух. – Вот интересно, а давно ли Лада-Лапанальда Шишкарева-Сосновская вернулась в Россию?
– Честно говоря, я и не знала, что она вернулась, – сказала Катерина Георгиевна. – Так много лет об этой артистке ничего не было слышно! Я очень удивилась, когда увидела ее вчера на телеэкране. И еще порадовалась за нашу кубанскую культуру: ведь если в нашей местной рекламе такая звезда снимается, значит, мы не провинциалы! Интересной жизнью живем!
– Интересной – это не то слово! – криво улыбнувшись, согласилась я. – Спасибо вам, дорогая Катерина Георгиевна, вы мне очень помогли! Желаю вам дальнейших успехов в кройке и шитье.
Мы с соседкой тепло попрощались, и я побежала во двор, к своим девчонкам. Ирка с Ларочкой меня уже заждались. Я забралась в машину, и мы поехали к Максимовым в Пионерский микрорайон. По дороге я пересказала девчонкам свой разговор с балетоманкой и театралкой Катериной Георгиевной.
– Лапанальда Шишкарева, она же Лада Сосновская, она же просто Лапанальда без фамилии, – повторила ключевую информацию Ирка. – О, кстати о двойных фамилиях! Не хочешь ли ты забрать свои визитки? То есть твои и Коляновы.
Ирка сказала «кстати о двойных фамилиях», потому что в паспорте у меня с некоторых пор фамилия мужа – Колдыркаева, а на телевидении меня все давно знают как Логунову. Иногда это приводит к недоразумениям. К примеру, одно время я работала в паре с оператором, который неблагозвучную отцовскую фамилию Козявко уже в зрелом возрасте поменял на материнскую и стал Сергеевым. Получилось, что у нас с ним на двоих аж четыре фамилии! Коллеги по привычке сочетали их произвольно, и недалекая, но дотошная бабушка-вахтерша постоянно путалась и сердилась. Запишет в своем журнале, что на съемку уехали Логунова и Сергеев, а вернулись Колдыркаева и Козявко, и давай кричать: «А где те двое? Где они шастают? Почему не на рабочем месте?! Вот ужо я директору пожалуюсь». И давай строчить докладную записку!
– Уже готовы наши визитки? Давай! – обрадовалась я.
Ирка, придерживая руль левой рукой, правой открыла «бардачок» и стала шарить в нем, приговаривая:
– Это мои, это Моржиковы, вот твои, где же Колины? А, вот! И еще Тамаре надо карточки отдать.
– Это какой Тамаре? – ревниво спросила я.
Ирка сделала нам с Коляном визитки по-дружески, бесплатно, как маленький презент. Они с Моржиком решили «тиснуть» новый буклет своей фирмы, а менеджеры типографии посоветовали им заодно сделать себе визитки. Объяснили, что маленькие карточки очень удобно размещаются на свободных от буклета местах печатного листа, получается выгодно – типа «два в одном». У меня лично визитки улетают, как листья с осенних кленов, поэтому я была искренне признательна Максимовым за их дружеский жест. Однако меня немного задело, что они, оказывается, порадовали маленьким подарочком не только нас с Коляном. Кого же еще?
– Это та Тамара, которая моя парикмахерша, – ответила Ирка, со стуком закрыв «бардачок» и утвердив обе руки на руле.
– Твоя парикмахерша? А это не ей ли названивал наш жадный телефонный мальчик? – внезапно вспомнила я.
Ирка задумчиво посмотрела на меня в зеркальце заднего вида:
– Именно ей, а что?
