Следует отметить, что, испытывая перед матерью поистине животный страх, Наталия Николаевна все же любила ее. Лишь повзрослев, она поняла, как тяжело было женщине, некогда блиставшей при дворе императрицы Елизаветы Алексеевны и привыкшей к шумным балам и восхищению многочисленных поклонников, управлять гигантским гончаровским майоратом, в который входили имения Ярополец, Полотняный Завод, Кариан, фабрика и конный завод, известный на всю Калужскую и Московскую губернии.
Да, Наталии Ивановне приходилось принимать важные решения, от которых зависела судьба не только ее детей, но и всего рода Гончаровых. Порой она просто не справлялась с многочисленными делами, и тем не менее до совершеннолетия старшего сына Дмитрия именно она бесконтрольно правила маленьким гончаровским государством.
Как и всякая мать, Наталия Ивановна любила своих детей, все ее усилия были направлены на устройство дальнейшей жизни младших сыновей Ивана и Сергея (они стали военными) и трех дочерей.
Стоит отметить, что Таша и ее сестры получили прекрасное по тем временам образование: они свободно говорили по-французски, владели английским и немецким языками, знали русскую грамоту, историю, географию, хорошо разбирались в литературе, благо в доме имелась великолепная библиотека, собранная еще дедом и отцом. Не подлежали сомнению и декламационные способности сестер Гончаровых, они наизусть читали стихи Пушкина и прочих знаменитых современников. Кроме того, девушки умели шить и вязать, вести домашнее хозяйство, скакать на лошади и играть не только на фортепиано, но и в чисто мужскую игру – шахматы. Наибольшие способности к шахматам проявляла Наташа. Современники оставили массу воспоминаний об этой удивительной красавице.
Вот что писала о Наталии Николаевне ее близкая знакомая и соседка по имению Надежда Еропкина: «Я всегда восхищалась ею. Воспитание в деревне, на чистом воздухе оставило ей в наследство цветущее здоровье. Сильная, ловкая, она была необыкновенно пропорционально сложена, отчего и каждое движение ее было преисполнено грации. Глаза добрые, веселые, с подзадоривающим огоньком из-под длинных бархатных ресниц… Но главную прелесть Натали составляло отсутствие всякого жеманства и естественность. Большинство считало ее кокеткой, но обвинение это несправедливо.
Необыкновенно выразительные глаза, очаровательная улыбка и притягивающая простота в обращении, помимо воли, покоряли всех. Не ее вина, что все в ней было так удивительно хорошо… Натали еще девочкой отличалась редкою красотой. Вывозить ее стали очень рано, и она всегда была окружена роем поклонников и вздыхателей. Место первой красавицы Москвы осталось за нею…»
Обычно зимние сезоны молодые люди из высшего общества проводили на балах танцмейстера Иогеля, в доме на Тверском бульваре. Именно здесь зимой 1828–1829 годов познакомились 16-летняя Наташа Гончарова и 29-летний Александр Сергеевич Пушкин.
Прекрасная как ангел девушка в белом платье, с золотым обручем на голове была представлена Пушкину. Знаменитый поэт, пользовавшийся благосклонностью многих светских львиц, впервые оробел перед юной богиней. Это была любовь с первого взгляда. Позже в одном из писем, адресованном будущей теще, Н. И. Гончаровой, Александр Сергеевич писал: «Когда я увидел ее в первый раз, красоту ее едва начинали замечать в свете. Я полюбил ее, голова у меня закружилась, я сделал предложение, Ваш ответ при всей его неопределенности на мгновение свел меня с ума; в ту же ночь я уехал в армию; Вы спросите меня – зачем? Клянусь Вам, не знаю, но какая-то непроизвольная тоска гнала меня из Москвы; я бы не мог там вынести ни Вашего, ни ее присутствия…»
Наталия Ивановна дала согласие на брак младшей дочери не сразу. Лишь после придирчивого рассмотрения кандидатуры будущего зятя и тщательной оценки материального состояния его семьи она дала свое благословение. Казалось, семейное счастье так близко, но еще несколько месяцев решался вопрос о приданом, в результате Пушкин 12 месяцев проходил в женихах.
Александр Сергеевич по-настоящему страдал от невозможности постоянно быть рядом с любимой, он даже начал сомневаться в своем праве на простое человеческое счастье, о чем свидетельствуют строки адресованного невесте письма от последних чисел августа 1830 года: «Быть может, она (Наталия Ивановна Гончарова) права, а не прав был я, на мгновенье поверив, что счастье создано для меня. Во всяком случае, Вы совершенно свободны, что же касается меня, то заверяю Вас честным словом, что буду принадлежать только Вам или никогда не женюсь».
Этот длительный любовный роман, одновременно мучительный и прекрасный, остался в истории мировой литературы в виде нескольких десятков блистательных стихотворений («Я Вас любил…», «Не пой, красавица, при мне…», «На холмах Грузии…» и др.) и замечательных шедевров эпистолярного жанра – письмах влюбленного поэта к невесте и жене, которые, благодаря Наталии Николаевне, в целости и сохранности дошли до благодарных потомков.