Гораздо интереснее другое. Вместе с господином Сибата совершила самоубийство и его супруга по имени Оити. Вспомним! Ведь мы уже встречались с этой женщиной, которую порой называли изящнейшей и красивейшей дамой Японии. Правду сказать, так называли и госпожу Нэнэ, так что будем помнить, что «красивейшая дама Японии» – определение не лишенное условности. Мы встречались с ней, когда коварный зять Нобунага Адзаи Нагамаса сделал свою ставку и проиграл. Его замок был взят, сам он совершил самоубийство, но настоял на том, чтобы его молодая жена Оити (младшая сестра Ода Нобунага) осталась жить ради детей и покинула обреченную крепость. Позднее сестренка Ода связала свою жизнь с почтенным Сибата Кацуиэ. Горькая судьба! И второй супруг потерпел поражение, и опять в этом принял участие Хидэёси. С первым мужем она прожила шесть лет, со вторым десять. По меркам своей эпохи, Оити была уже не так уж молода и, видимо, рассудила, что пришло время заканчивать представление и уходить со сцены. Ее дочки покинули замок, и Хидэёси взял их на воспитание. Из трех дочерей самой красивой была девочка по имени Тятя, которая встретила свою четырнадцатую весну. Весьма нежный возраст по нашим понятиям, но вполне годный для взрослой жизни по понятиям средневековым. В историю она вошла под именем Ёдо-доно. С точки зрения человека современного, маленькая красавица была бы должна испытывать лютую, звериную ненависть с Хидэёси и уж точно хранить под подушкой семейный кинжал, чтобы в условленный час воткнуть его в жирную глотку обезьяноподобного скота. Но ничего подобного не произошло. Как помнят знатоки античной истории, похищенные римлянами девушки-сабинянки очень быстро привязались к своим новым мужьям. Хотя вроде бы совсем недавно это были не мужья, а самые обыкновенные насильники. Тятя стала любимой наложницей Хидэёси, и вскоре на свет появился долгожданный наследник. В это время наш герой твердо шел по пути к всемогуществу, и рождение мальчика стало долгожданным подарком судьбы. На радостях он подарил молодой матери замок Ямасиро Ёдо. Отныне за красавицей закрепилось имя Ёдо-но-Като или Ёдо-доно. К несчастью, в возрасте трех лет малыш скончался, что стало страшным ударом для отца. Но в 1593 году, ровно через десять лет после гибели матери, Ёдо-доно (уже не маленькая наложница, а зрелая красавица) родила второго сына, который вошел в историю под именем Тоётоми Хидэёри. Долгожданный наследник, появление которого должно было закрепить преемственность и сделать положение рода Тоётоми Хидэёси воистину непоколебимым. Забегая вперед, надо сказать, что представление о самурайской клятве, которая тверже стали, является романтическим преувеличением. Глядя на эпоху Сэнгоку Дзидай, трудно удержаться от мысли, что больше всего это время и его герои напоминают наших родных участников Смуты. Люди без чести и принципов, которые постоянно целовали крест то одному, то другому самозванцу, изменяли с легкостью необыкновенной, а о верности вспоминали, как о забавном курьезе. И только редкие самородки вроде князя Пожарского возвышались, как утесы в этом море бесстыдства. Для Тоётоми Хидэёси в свое время не нашлось ни князя Пожарского, ни Кузьмы Минина, ни Авраамия Палицына. Впрочем, мы опережаем события. Вернемся в опочивальни господина Хидэёси.
Говорили, что наш герой искренне восхищался Оити-но-Като. Сестру Нобунага называли красивейшей женщиной своего времени и сравнивали с величайшими прелестницами прошлых эпох. Еще раз можно отметить, что звание «прекраснейшей» не было таким уж уникальным и вручалось знатным дамам той эпохи не то чтобы редко. Сам Ода Нобунага был не слишком привлекательным человеком, но это ровным счетом ничего не доказывает. Надо сказать, на посмертный имидж Оити работал ее самоотверженный поступок, когда она совершила самоубийство вместе с супругом. Что и говорить, поступок благородный. Тятя не уступала своей матери в очаровании и красоте, к тому же она была кровной родственницей покойного Нобунага, что придавало всему происходящему особую пикантность. Сам Хидэёси позиционировал себя как единственного истинного преемника Ода, который отомстил за смерть господина и взял на себя заботу о его потомках. Правду сказать, потомки Ода оказались на обочине истории, но кто властен над судьбой и кармическим воздаянием? То, что родная племянница прежнего господина стала любимой наложницей, с одной стороны, подчеркивало всю ту же преемственность, без которой невозможно движение вперед. С другой стороны (это не доказано, но очень и очень вероятно), такая связь тешила чувства прежнего простолюдина, которого Нобунага называл «лысая мышь» и «обезьяна». Вообще, тема унижений и оскорблений, которым Ода подвергал своих вассалов, чрезвычайно популярна, но нельзя сказать, что вполне достоверна. Первый собиратель провинций был прежде всего прекрасным управленцем и администратором, что плохо вяжется с идиотскими выходками на пирах, которые ему приписывают.
