На дровяном дворе близ улицы Шуазель, возле разожженного костра, сидели два человека.
Один из них — старый инвалид, а другой — каменщик, укутанный в лохмотья старого одеяла.
— Эй, Лимузен, — сказал инвалид, — ты, вероятно, проживаешь свой заработок, потому что, вижу, у тебя даже нет своего угла.
— Нет, старина, ты ошибаешься: деньги у меня всегда есть, а вина я почти не пью.
— Так что же тебя заставляет проводить ночь на морозе? Может быть, ты влюблен?
При этом вопросе Лимузен растерялся.
— Вы откуда знаете? — спросил он. Инвалид улыбнулся.
— Ах, если так, то отчего же ты никогда не посоветуешься со мной. Ведь я еще могу дать тебе дельный совет.
— Нет, старина, помочь трудно: женщина эта не нашего полета.
— Расскажи. Посмотрим.
— Вон, видишь ли, старина, там наверху… Она там всякий день, я взбираюсь высоко на дрова, чтобы полюбоваться ею. Как мне кажется, она чья-то пленница, потому что всякий день приезжают какие-то два господина, и с ними она всегда едет кататься. Одна же — ни шагу.
— А видела ли она тебя когда-нибудь? — полюбопытствовал инвалид.
— Как же, она даже мне раз улыбнулась.
— Тебе?
— Да. Но я не настолько дурак, чтобы воображать, что такой прелестный ангел улыбнулся даром бедному каменщику.
— И потому ты полагаешь, что ты ей нужен? — спросил с насмешкой инвалид.
— Да. Вот слушайте, третьего дня, когда я работал, окно ее вдруг отворилось, в нем показалась ее головка, и она как будто искала кого-то глазами, наконец, взор ее остановился на мне, и она улыбнулась. О! Я не могу передать тебе, что я в эту минуту чувствовал. Она опустила из окна записку и знаком дала мне понять, что записка предназначалась мне.
Затем окно затворилось, и она исчезла.
Записка упала далеко от меня, а так как я не хотел, чтобы товарищи мои это заметили, то я решил ждать до перерыва, так как до него оставалось только четверть часа. Вдруг на дворе показался пожилой господин и самым хладнокровным образом подошел к доскам и взял записку. Итак, я не знал, что было в ней, а она не знает, получил ли я ее, потому что всякий день она открывает окно и как-то вопросительно смотрит на меня.
— Эх, Лимузен, Лимузен, вот что значит — не солдат. Я бы на твоем месте перерезал всех и пошел бы прямо к ней.
— Нет, брат, так нельзя, у меня уже есть свой план.
— Ну-ка, послушаем.
— Только нужно ждать еще, по крайней мере, две недели. Вот, видишь ли, когда мы уложим второй этаж постройки, я положу доску и пойду прямо к ней. Добравшись до ее окна, я постучусь тихонько, и если мне отворят, я скажу: «Доверьтесь мне». Я надеюсь, что вы меня не выдадите? — прибавил он.
— Я старый солдат, — ответил инвалид, — и не только не выдам тебя, но даже готов помочь.
Солдат подал руку каменщику.
Вдруг каменщик побледнел и, указав рукой, проговорил:
— Смотрите, смотрите, вот она.
Солдат, посмотрев по направлению, указываемому Лимузеном, вскрикнул он удивления:
— Как она прекрасна!
Мисс Элен, — так звали нашу красавицу, — заметив каменщика, улыбнулась ему, как будто предвидя в нем своего избавителя.
Мисс Элен была дочерью лорда Пальмюра, некогда заклятый враг Рокамболя, а теперь обожающая его любовница.
Читатели, вероятно, помнят, что, когда мисс Элен погубила Рокамболя, он сказал ей:
— Вы погубили меня, мисс Элен, но вы же меня и спасете.
В то время как преподобный отец приказывал увести пленника, Рокамболь обратился к мисс Элен по-французски:
— Мы разлучаемся, мисс Элен, но, надеюсь, ненадолго. Я освобожусь, когда захочу. Обо мне вы не беспокойтесь, а подумайте лучше о той цели, против которой вы шли прежде и которой вы теперь преданы всей душой и телом. Уезжайте из Лондона и ступайте в Париж, отыщите там человека по имени Милон и женщину Ванду и скажите им: «Пойдемте за мной, господин нуждается в вас». Этого будет довольно.
Выйдя из подземелья, мисс Элен тотчас же возвратилась в свой отель. Отца не было дома. Она, не дождавшись его, собрала свои драгоценности, взяла деньги и уехала в сопровождении верной горничной Кэт и преданного ей лакея.
Она приехала в Париж в полночь. Рокамболь велел ей отыскать Милона и Ванду. Но как же их отыскать, когда она их вовсе не знала?
Она решилась напечатать в газете объявление следующего рода:
«Г-на Милона и г-жу Ванду, друзей г-на Р., просят немедленно явиться в улицу Луи-Легран, д. №… по очень важному делу».
Но только хотела она идти, как в передней послышался незнакомый голос.
Несколько секунд спустя горничная подала ей визитную карточку: «Сэр Джеймс Уд, эск., Оксфорд-стрит».
Она хотела не принимать, но сэр Джеймс Уд сам ворвался в будуар.
— Сударыня, — сказал сэр Джеймс Уд, — я принадлежу к полиции метрополии.
Мисс Элен вздрогнула.
— Я вижу, — прибавил он, — что вы догадываетесь, в чем дело. Я послан вашим отцом и его другом, преподобным отцом Петерсоном.
Мисс Элен вскрикнула.
