Я шла по длинной аллее вымощенной из жёлтого кирпича. По двум сторонам от меня росли идеально подстриженные кусты, а за ними возвышались деревья, на которых, сидя на ветках, пели разные незамысловатые мелодии птицы. На скамейках сидели пожилые люди, кормящие голубей хлебными крошками, а те что обеспеченней и вовсе кидали крупу.
В глубине парка, на постриженном газоне сидели влюбленные пары, у некоторых был пикник и парни кормили своих девушек с рук, как бы странно это не звучало, но выглядело мило.
А вот и мужчина сидит на скамейке и скучает, перелистывая страницы вчерашней газеты, которую он купил по видимому в ларьке. Но как только рядом с ним приземляется запыхавшееся девушка, которая пробежала по парку от силы кругов пять, мужчина откладывает вчерашний выпуск и заводит беседу, шатенка с улыбкой на лице, отвечает на поставленные вопросы.
Маленькие дети катаются на самокатах, роликах при этом звонко хохоча, так заразительно и ты даже не подозревая, сам расплываешься в глупой улыбке, наблюдая за детской возней.
Солнце постепенно тянется к горизонту, оставляя красивые полосы, нежных цветов, которые сплетаются воедино.
Пожелтевшие листья при контакте с лучиками заходящего солнца, обретают багряный оттенок, который начинает играть со светом, приобретая разные цвета.
Я шла, восхищаясь прекрасным видом, даже не замечая, что подхожу к своему дому.
У меня ещё есть время до полуночи и подумать, и принять водные процедуры перед важным разговором.
====== Часть 35 ======
Я шла по тёмной улице, рассматривая все вокруг, от травы, что покрылась пылью из-за машин, которые проезжали здесь, до неба, которое покинуло солнце, впуская луну.
Птицы давно замолкли, не издавая ни звука из своей незамысловатой мелодии. Муравьи, что трудились целый день уже давно в своих муравейниках наслаждаются сном, ведь завтра они снова будут работать не покладая лап.
Пауки, божьи коровки, кузнечики уже давно устроились под широким листом, смотря на звездное небо или же погрузились в царство Морфея. Только сверчки начинают просыпаться и стрекотать, казалось бы не такую сложную мелодию.
Город начинает засыпать, в многоэтажках гаснет свет в окнах, вывески, что висят у магазинов, постепенно начинают равняться на окна, утрачивая краски дня.
Фонари уже вовсю освещают улицы, которые начинают пустеть. Люди возвращаются с работы, зажигая дорогие и не очень люстры, а потом снова выключают, дабы погрузиться в сон, о котором мечтали, как только зазвонил будильник.
Проходит ещё немного времени и на улицах Нью-Йорка не остаётся никого, только воспоминания об этом дне, людях спешащих на работу, детей, которые проспали и со всех ног бегут в школу, дабы не получить выговор сначала от учителей, а потом и от родителей, на асфальтированной дороге, никого нет, никого, кроме меня.
Я просто иду по направлению конца города и думаю о своём, попутно переводя взгляд на окружающую обстановку, дабы удостовериться, что за мной никого нет.
После записок Змея, я уже ни в чем не могу быть уверена на сто процентов, он может ждать меня где угодно, хоть притаившись за углом, хоть во дворе моего дома, хотя там камеры, но его это вряд ли остановит.
Последнее время я все больше и больше начала уходить в себя, совершенно позабыв о внешнем мире. Меня заботят лишь два вопроса:
1. Кто такой Змей?
2. И как с ним бороться?
Как бы долго я не старалась дать себе ответы на эти вопросы, у меня так и не получилось.
А ведь казалось бы, два совершенно лёгких вопроса, незамысловатых, без подвоха, а ответа на них, не знает никто, кроме самого Чёрного Змея.
Отогнав все мысли об этом мужчине, я все также продолжала идти, но теперь я вышла из города, нам повезло, ведь кладбище находится очень близко, идти минут пять.
Я шла одна, без Иккинга, без ребят, с которым сегодня произошла ссора, я бы сказала недопонимание. Слушала, как ветер колышет листья, заставляя их мелодично шуршать, кому-то этот звук противен, а меня наоборот успокаивает.
Я вообще сторонник природы и любой звук для меня уже радость, а уж если они соединяются воедино, так вообще праздник, на котором я могу присутствовать вечность, наслаждаясь торжеством и спокойной милодией, которая сменяется более импульсивной и наоборот.
Вот и сейчас я шла наслаждаясь одиночеством, в голове не было и мысли, что следовало бы кого-то позвать, а не слоняться одной. Меня это почему-то волновало в последнюю очередь.
Моя голова впервые не была забита ненужными мыслями, я просто шла они о чем не думала, пожалуй это самое прекрасное чувство, когда тебя ничего не беспокоит — свобода, это и есть счастье, которое дано далеко не каждому человеку живущиму на земле.
Пока я размышляла вот так, ни о чем, я уже подошла к воротам в место, где уже наверняка мои друзья шастают в поисках склепа, о местонахождение которого знаем только мы с Иккингом. В прошлый же раз, ребят, как позже выяснилось доставила в этот склеп Сара.
Миновав ворота, я пошла мимо отпугивающих могил, надгробий в виде креста и одно мне попалось в в виде человека, высеченного из гранита.
