Книга с говорящим названием. Романы серии «Интимная жизнь монархов» пользовались большой популярностью в России конца XIX — начала XX века. Захватывающее переплетение подлинных исторических событий и подробное, «живое» описание известных исторических личностей, невероятные интриги всемогущих фаворитов и никому сейчас не известных фрейлин, дворцовый быт и обычаи, отважные мушкетеры и гренадеры, прекрасные придворные дамы делают эти романы интереснейшими и сегодня.
21 августа 1744 года, в десять часов утра, перезвон колоколов собора Казанской Божьей Матери разливался над зелеными крышами, возвещая о венчании Петра Голштинского — Великого Князя и Наследника Всей России с Софьей Ангальт-Цербст, принявшей при православном крещении имя Екатерины Алексеевны.
Тяжелая бриллиантовая корона врезалась в кожу, оставляя красную полоску на выпуклом лбу Екатерины, у которой разыгралась мигрень. Но вот императрица Елизавета освободила ее от тяжелого убора драгоценных камней. Но нельзя было представить себе более кокетливого помещения, чем брачный покой, обтянутый серебряным штофом, усеянным букетиками цветов, которые были, как живые, — их прямо тянуло сорвать. Брачное ложе было затянуто пунцовым бархатом с вышитыми по нему рельефными серебряными гирляндами — все было ново, все сверкало! Екатерина с восхищением смотрела на всю эту пышность, которую приготовили для нее, но ее гордость заставляла ее не подавать и виду, что ее поразило все это великолепие. Но вот удалились и церемонимейстер, и шталмейстер, и камергеры, пятясь и отвешивая поклоны до самой земли.
На последующей церемонии присутствовали только женщины. Растроганная принцесса Гессенская надела на молодую новобрачную ночную рубашку и оправила, потом одеяло на парадной постели, когда Екатерина легла. Видя ее такой хрупкой, маленькой на этом огромном ложе, немного боязливой, принцессе захотелось поцеловать ее, но это значило нарушить этикет. Дезабилье Екатерины было изящно, украшено девственно белыми лентами и кружевами.
Вошел великий князь, одетый в подобный же богато украшенный наряд Боже! Каким он был безобразным без парика. Одуловатое лицо было изрыто оспой, а глаза непрерывно мигали. Он скорее был похож на обезьяну Фридриха Великого, чем на херувима. Единственным его достоинством была молодость. Императрица Елизавета нежно похлопала по щекам молодых, зардевшихся от смущения, и со слезами на глазах благословила их.
Фрейлины отвесили три глубоких поклона и оставили императорскую чету наедине.
Наконец, наступил этот день. Мечты Екатерины перешли в действительность. Перед Богом, дворянами и крепостными она стала Великой Княгиней, женою наследника престола. Запах ладана, которым она надышалась в соборе, странно бросился ей в голову, опьянил ее. Неужели это была она — маленькая Софи, перед которой раболепствовали теперь все эти вельможи, чье имя подхватывалось хором, песнопения которого далеко уносили ее от скромной печальной лютеранской церкви, где она когда-то распевала свои немецкие псалмы?
Было более легко привыкнуть к этой пышной, действующей на чувства литургии, чем приспособиться к супругу, который уже успел захрапеть. Хотя она и не питала никаких иллюзий, но ее чувство самолюбия было оскорблено. За все время их продолжительного обручения он не сумел хотя бы несколькими словами выразить ей свои чувства, зародить в ней к себе нежность, если не любовь. Когда императрица бранила ее за что-либо, он втихомолку смеялся, радуясь, что ей попало, и всегда становился на чужую сторону, против Екатерины. Он не изменился со времени их первой встречи у их общего кузена епископа Любекского. В то время Екатерине было десять лет. А Петр был на год старше ее. В честь ее гадкий мальчишка напился тогда и щипал ее за икры, гримасничая от удовольствия. Никто из приглашенных на этот семейный банкет князей Голштинских и Ангальтских не подозревал тогда, что тот самый мальчишка, который сидел в конце стола и так плохо вел себя все время, будет вызван в Петербург своей теткой Елизаветой и назначен наследником императорской короны, и что маленькую Софи, его двоюродную сестру, в один пасмурный декабрьский день 1743 года вызовут туда же, чтобы разделить судьбу хилого мальчика.
Странная судьба этой немочки, которая мыслит по-мужски, уже рассчитывает, оглядываясь на окружающее. Даже накануне своей свадьбы, перед тем как потушить свечу, она заносит запись в карманную книжечку для заметок. «Сердце не предвещает мне ничего доброго, меня поддерживает только честолюбие, но я чувствую, что рано или поздно, я все же сделаюсь владычицей России».
Когда Екатерина проснулась после брачной ночи в таком же неведении, как монашенка, ее чувство и любопытство еще дремали. Проходили недели, но Петр все еще не посвящал ее в правила игры, именуемой любовью. Когда она уже спала, он входил в спальню, бросаясь в постель, как был в сапогах, и уходил утром до того, как она просыпалась, словно боялся общения с ней. Зарывшись в груду подушек, она пыталась заглушить невыносимый запах, исходивший от ее супруга. Они были совершенно чужими друг другу.
