Любовный ченч полностью

Написание любовно-приключенческого романа было для меня приятным делом. С его написанием я не торопился, так как не был уверен, что мужчине вообще следует браться за написание любовного романа, ведь общеизвестно, что их, в основном, пишут женщины. Однако через некоторое время я убедил себя, что могу взяться за его написание. Подвигло меня на это забавное свидетельство, которое я отыскал «Книге мертвых», широко предлагаемой в интернете. Оказалось, что в прошлой жизни я не был мужчиной, а был женщиной-танцовщицей, проживавшей в Африке. И этого аргумента было достаточно, сомнения мои на сей счет развеялись.

По ходу написания романа меня часто одолевала мысль, а понравится ли вообще моему читателю то, что я написал. Не внес ли я свой вклад в опошлении секса, который во все времена является для человека источником величайшего удовольствия и самого распространенного беспокойства.

В такие моменты я подвергал беспощадной ревизии все то, что было уже мною написано. В один из таких периодов, устыдившись своего творчества, я отправил в корзину большинство откровенных описаний сцен сексуального характера. Впоследствии я пожалел об этом, но восстанавливать написанный ранее текст не стал. И последнее, что хотелось сказать своему читателю. Сюжетная линия романа во многом выстроена на эпизодах, действительно имевших место, что делает его, в определенном смысле, более интересным.

Париж буйствовал. Багрово-дымное пламя горевших автомобилей, подожжённых экстремистами из мусульманской среды в его различных кварталах, озаряло ночь. На северо-западе столицы многие улицы и переулки оказались запруженными толпой, гул которой, подобно штормовому морю, волнами охватывал близлежащие дома. Толпа явно нервировала полицейских.

Сквозь толпу, непрерывно сигналя, пробиралась серебристого цвета легковая машина. Жандармский младший чин подскочил к ней, открыл дверцу и толкнул дуло автомата в лицо водителю.

– Месье! – многозначительно сказал он, положите руки на руль и, пожалуйста, без шалостей, иначе получите пулю в лоб.

– Позвольте, предъявить вам жетон, и уберите руки с курка, чтобы не застрелить по неосторожности офицера жандармерии, – сказал в ответ ему сидевший за рулем мужчина и показал жетон майора жандармских войск Франции. Мясистое лицо полицейского расплылось в широченной улыбке, он, молча, козырнул, и отошёл к стоящему поодаль напарнику.

Офицером, предъявившим жандармский жетон, был Серж Беранже. Предъявленный им жетон был документом прикрытия, в действительности Серж являлся начальником отдела Главного управления службы внешней разведки Франции (DGSE), в звании полковника. Он явно спешил на своем новом «инфинити», выдавливая из него все скоростные возможности. Это был крепкий, лысоватый шатен, среднего роста, с седыми висками и выцветшими бровями. Его покатые плечи и мощная шея выдавали в нём борцовское прошлое.

Несколько часов назад случилось явно непредвиденное событие, которое его сильно огорчало. Жюстин Бранен, сотрудник Главного управления контрразведки (DCRI), привлечённая вышестоящим руководством в качестве «медовой ловушки» для работы по делу «Мокс», попала в автомобильную катастрофу и её отвезли в военный госпиталь, куда он сейчас и направлялся.

Жюстин являлась чрезвычайно ценным сотрудником не только из-за внешних данных, но и потому, что в совершенстве владела русским языком и была на редкость умна. Поэтому её отсутствие накануне запланированной встречи мэра Парижа с русским мэром Малаховым было явно нежелательным. Серж разработал детальный план её проникновения в ближайшее окружение Малахова рассчитывая информацию относительно перспектив участия Франции в совместном с Россией строительстве в Сибири завода по производству уран-плутониевого топлива, именуемого «Мокс-топливом».

Строить этот завод Россию побуждали взятые международные обязательства по утилизации оружейного плутония демонтированных ядерных боеголовок.

Объективно складывалось так, что шансы у Франции войти в российский проект были ничтожно малы. Из последней шифровки, пришедшей из резидентуры посольства в Москве, было понятно, что русские, скорее всего, выберут в качестве прототипа своего завода по переработке оружейного плутония немецкое предприятие компании Сименс в Ханау. Этому способствует один из российских сенаторов, который с целью лоббирования данного вопроса обратился в правительство России. Его заинтересованность была понятной, он являлся немцем по национальности и в Германии жил его родной брат, – крупный бизнесмен.

Перед Сержем была поставлена задача – найти среди русских политиков авторитетного союзника Франции, через которого в дальнейшем можно дискредитировать немецкий проект и показать преимущество французского проекта. После длительного поиска такой кандидат на роль союзника Франции им был найден. Это был мэр областного центра, вблизи которого было намечено построить данный завод.