Итан ломал голову в поисках прилагательных, в которых Наоми не сразу распознала бы себя. Он остановился на черте, которая была для нее характерна, но которую она тщательно скрывала:
– Я хотел бы встретить добрую девушку, – и, не сумев сдержаться, добавил: – Такую, которая хорошо знает себя и свои желания.
Наоми нахмурилась:
– Доброта – слишком субъективное понятие, чтобы использовать его в качестве фильтра для потенциальных кандидатур.
Итан повернулся к ней.
– Что, если мы придем к какому-то общему знаменателю?
– Мы с тобой? – она скептически провела между ними рукой.
Он кивнул.
– Что, если мы включим в ряды добряков тех, кто относится ко всем с должным уважением и старается видеть в людях только хорошее? – Возможно, они найдут точки соприкосновения на уровне слов, если уж не на практике.
Наоми одарила его горькой улыбкой.
– Думаю, качество, которое ты ищешь, – наивность.
Удовольствие волной прокатилось сквозь него. Ему нравилось, когда она становилась немного дерзкой, но под всем этим скрывались теплые чувства. Сидеть так близко к ней было привилегией, как бы нелепо это ни звучало. Когда он смотрел на нее, она находилась в постоянном движении, рассеивая свое внимание в десяти разных направлениях. Проворная. Артистичная. За счет относительной доли спокойствия Наоми казалась обманчиво покорной, но при этом оставалась грозной на вид. Сверкающий взгляд. Быстрая речь.
Желание было столь осязаемым, что подступило к горлу.
– Я всегда считала, что общие ценности важнее общих интересов, – произнесла она. – Люди сближаются из-за любви к футболу, классической музыке или еще к чему-то в этом духе, но исследования показывают, что отношения, основанные на общих интересах, имеют плохой показатель долгосрочной совместимости. Это освещалось на моих курсах по социальной психологии.
– А кто говорит про долгосрочные отношения?
Наоми опустила голову и покосилась на него.
– Ты раввин, и тебе за тридцать.
– И что?
– Твоя специальность говорит о том, что ты ответственный и тебе нравится заботиться о людях. – Она невольно потянулась и поправила его галстук. Итан надеялся, что она не уловит бешеного ритма его сердца. – А твой возраст – о том, что ты осознаешь свою биологическую потребность размножаться.
Пожалуй, он сам, хоть и невольно, подписался на такого рода анализ, когда обратился к Наоми с просьбой найти ему девушку. И все же не стоило ей говорить о размножении. Он поерзал на месте, испытывая дискомфорт оттого, что в брюках стало тесно.
– Ты сам спросил, – сказала Наоми, напоминая ему о причине его дискомфорта.
– Я подозревал, что ты уже успела составить обо мне мнение, – признался Итан.
– С тобой проще, чем с другими, – сказала Наоми совсем не грубо. – Ты живешь с душой нараспашку.
С этим он не мог поспорить. Итан давно усвоил, что совсем неважно, какие чувства он испытывает. Рано или поздно они дают о себе знать. И раз уж на то пошло, надо встречаться с ними лицом к лицу. Это лучше, чем однажды позволить им выбить себя из колеи.
– Давай начнем с основ. – Наоми вскочила и подбежала к недавно протертой доске. – Ты должен жениться на еврейке. – Быстрым движением руки она обозначила первый пункт.
– Если она будет еврейкой, то это значительно облегчит дело, – признался Итан.
– Желание создать семью, – продолжала она писать, читая вслух. – Я наблюдала за тобой и Лией, – сказала Наоми. – Ты хочешь такую девушку, которая будет способствовать сплочению семьи.
– Я люблю Лию и свою маму, – согласился он, – и стараюсь проводить с ними как можно больше времени, но у всех разное понятие семьи. Я никогда не стал бы отказываться от человека только потому, что он не близок со своими родителями или с другими членами семьи. А иногда у людей и вовсе нет выбора.
Наоми смахнула волосы с глаз.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, мой отец умер. – Он говорил эти слова прежде, неоднократно, но вслух они всегда звучали так же неправильно, как и в его голове.
– Черт. – Наоми сделала шаг в его сторону, но тут же два – назад. – В смысле, я сочувствую.
Итан попытался выдавить из себя улыбку, ведь Наоми выглядела такой встревоженной и серьезной, а ему просто хотелось, чтобы она расслабилась.
– Все нормально, – заверил он и понял, что сегодня это ближе к правде, чем когда он говорил это в прошлый раз.
На секунду она сжала руки.
– Когда он умер?
– Шесть лет назад. Рак. – Итан сразу назвал причину, предвидя следующий вопрос. Обычно на этом разговор заканчивался. Пусть он и жил с душой нараспашку, но ему не нравилось выплескивать свое горе на окружающих.
– Это худшее, что со мной случилось. – В то время он ничего хуже и представить не мог. – Отец был моим компасом. Каждое явление в мире имело смысл. И когда его не стало, ничего больше не имело значения. Работа преподавателя ничего не значила. Мне стало наплевать на друзей.
