Если он так глубоко ее обидит, то она не простит ему. Никогда, до конца своей жизни.
– Почему ты сердишься на меня? – спросил Маркус. Кейт показалось, что он такой глупец, с каким ей не доводилось сталкиваться когда бы то ни было. Неужели он не понимал, что само его присутствие ранит ее похлеще удара ножом?
– А почему ты сердишься на меня? – ответила она встречным вопросом.
Он подошел к ней вплотную, обхватил руками ее голову и потянул назад. Кейт поморщилась от боли.
– Ты не пришла ко мне, как я просил.
– Уверена, что переживешь это.
– Никогда не говори мне «нет».
– Я никогда больше не буду заниматься этим с тобой! – крикнула она. – Неужели это не доходит до твоей тупой башки?
Кейт чувствовала себя глубоко несчастной и одинокой, ее душевные раны кровоточили. Ведь раньше она никого не любила, поэтому не знала, каким мучительным могло быть это чувство, насколько болезненным и иссушающим для души. Она смотрела на него с болью, как будто его близость задевала, оскорбляла ее.
– Я хочу вернуться домой. Хочу, чтобы моя жизнь вернулась в прежнюю колею.
– Я не разрешаю тебе этого. Еще рано.
Обмотав вокруг своих ладоней длинные пряди ее волос и притянув ее голову к себе, Маркус принялся целовать ее.
Кейт сначала хотела воспротивиться, но, как и в других подобных случаях, у нее не хватило сил. Застонав от волнения, она уступила, обвила его руками и прижалась к нему. Для нее он был словно дурман, сладкий яд, который отравлял ее тело желанием быть вместе с ним.
Маркус приподнял Кейт, закружил в воздухе и мягко опустил на кровать. Она могла бы попытаться вырваться, но какой в этом смысл? Она не в силах отказаться от него.
Кейт слышала, что некоторые животные преспокойно идут навстречу смерти, прыгают вниз со скалы или бросаются с обрыва в мутные воды реки, поскольку слепо доверяют вожаку, который ведет стадо к гибели. Теперь она очень хорошо понимала, что, должно быть, чувствуют эти бедные животные, когда надвигается катастрофа. Кейт не была испугана или встревожена, а просто шла следом за ним, куда бы он ни повел ее.
Маркус дернул за шнурки ее легкого платья, но они не поддавались, тогда он схватил за вырез и рванул, разорвав платье на две половины. Теперь Кейт лежала перед ним совсем обнаженная.
Ей было больно и страшно, но это была вовсе не горечь по поводу утраты дорогого ее сердцу наряда, который раньше принадлежал матери. Она стремительно катилась вниз и даже не представляла себе, что произойдет, когда окажется на самом дне.
– Нам нельзя разлучаться, – настаивал он. – Мы не должны находиться порознь.
– Но это меня убивает. Дольше выносить все это я не в силах.
– Я не позволяю тебе избегать меня. Осталось слишком мало времени.
– Ты чересчур многого от меня хочешь. Больше, чем у меня есть. Когда ты уйдешь, у меня ничего не останется.
– Да, я хочу всего! Отдайся мне целиком. Ничего не надо удерживать.
– Я люблю тебя, – стыдливо выдавила Кейт. – Неправда ли, это глупо звучит?
Ее слова ошеломили его, но в ответ он ничего не сказал. Впрочем, Кейт и не ожидала от него никаких признаний. Он был тем, кем был. Одинокий властный мужчина, который, она даже не понимала почему, обратил свое благосклонное внимание на нее.
Маркуса интересовало в женщинах только одно – плотское наслаждение. Он никогда не скрывал своих намерений, не рассуждал высокопарно о благородных, возвышенных целях, таящихся в интимной близости. Его целью было физическое удовлетворение, побыстрее и почаще, как только он в состоянии себе позволить. Любую надежду, которую она могла питать, он счел бы просто глупой.
Эти мимолетные короткие встречи – все, что она могла получить от него. Ощущение безысходности переполнило ее душу. Слезы потекли у нее по щекам.
Почему никто не любил ее? Почему он равнодушен к ней?
Маркус неприятно удивился ее слезливому настроению, слез он терпеть не мог, но Кейт не просила о помощи. Разве она приставала к нему когда-нибудь с просьбами? Он обязан одолеть ее грусть или уйти!
– Моя прекрасная Кейт, не стоит так огорчаться, – пробормотал он.
– Ненавижу тебя.
Но они оба хорошо знали, что это неправда. Как она могла ненавидеть его? Ведь он был лучом света в ее тусклом существовании.
– Кейт, до тебя никто меня не любил.
Его признание поразило ее, не столько сами слова, сколько то, что он открыто признался в сугубо личном деле. До Маркуса Кейт не встречала никого, кто бы с такой щепетильностью охранял свой внутренний мир.
– Хорошо. Жаль, что я не была первой девушкой, с которой ты повстречался.
– Пусть твоя любовь будет подобна льющему как из ведра дождю. Я должен искупаться в воде любви, пусть у меня останутся незабываемые воспоминания после того, как ты уедешь.
– О, Маркус.
Вероятно, он не был слишком к ней привязан, но что ей стоило пойти навстречу его желаниям? Пусть капелька притворства немного приукрасит ее незавидное положение.
Он поцелуями осушил ее слезы.
– Покажи мне, как много я для тебя значу.