Марина Инге понравилась. Невысокая хрупкая брюнетка, одетая в яркий домашний брючный костюм, была очаровательно мила, приветлива и не производила того "драконистого" впечатления, которым отличалась ее матушка, Ната Маратовна. Скорее она напоминала Инге яркую экзотическую бабочку. Взмахом тонкой руки, украшенной изящным обручальным кольцом, она подозвала пышную Валечку и перепоручила ей объяснить новенькой горничной ее обязанности. Как поняла Инга, Марина домашними заботами не утруждалась, ведение дома было сосредоточено в руках ухватистой экономки, и потому предварительное обучение новой прислуги у матери она сочла удобным нововведением.
Инга стажировалась у Зариновых неделю после обучения в агентстве, и вспоминала об этом коротком периоде как о "каторжном". С самой хозяйкой она контактировала крайне мало, та, казалось, не замечала Ингу, отделываясь в общении с ней короткими репликами. Домом заведовала дальняя родственница Наты Зина, пожилая и угрюмая женщина, которая спуску прислуге не давала, тираня горничных даже в мелочах: все в доме должно было вычищено до зеркального блеска, любая пылинка приравнивалась к преступлению и каралась жестоким разносом и немалым штрафом. Но иногда Инге казалось, что "императрица" исподтишка разглядывает ее, внимательно и неприязненно. Хозяин, Артур Сергеевич, бывал дома поздно, стажерку не замечал и, как ей думалось, даже не отличал от красивого интерьера их шикарного дома.
Неделя в доме Зариновых, казалось, длилась месяц, когда наконец-то Ната Маратовна велела шоферу отвезти Ингу в дом Ивашевых, куда к вечеру прикатила сама с Артуром Сергеевичем. А позже в дверь зашел Алексей…
Инга допила виски, потянулась и, с неохотой встав с такого удобного кресла, отправилась полежать в ванне с ароматной пеной. Завтра предстоял еще один "трудовой" день в доме Алексея и Марины, она готовилась быть во всеоружии.
Впервые за много лет Алексей не мог уснуть. Ужин с родителями жены у него прошел как в тумане: он не очень понимал, что лежит у него в тарелке, слегка невпопад отвечал на реплики за столом и казался совершенно отстраненным и рассеянным.
— Ты не заболел? — с преувеличенной заботой поинтересовалась Ната Маратовна, когда в очередной раз зять проигнорировал заданный ему вопрос.
Ухватившись за это предположение, Алексей наигранно посетовал на плохое самочувствие, предположил, что зацепил гуляющий по зимней Москве вирус и, извинившись, встал из-за стола. Ему хотелось поскорее выйти в холл, еще раз попытаться увидеть чудесную светловолосую и голубоглазую фею. Он понимал, что ведет себя совершенно глупо и опрометчиво, но впервые в жизни ему было все равно.
Прохладный, залитый ярким светом огней праздничной ели холл оказался пуст. Постояв немного около двери и послушав тишину, Алексей медленно побрел на второй этаж в темную спальню.
Примерно через час в дверь скользнула Марина. Она была откровенно расстроена неудавшимся вечером, но раздражение и обида боролись у нее с волнением за мужа.
— Что с тобой? — ее прохладная ладонь легла на лоб Алексея. — Температуры нет… Голова болит? Может врача вызовем?
Почувствовав раскаяние, Алексей нежно поцеловал маленькую руку жены и молча обнял ее. Но та, вывернувшись дикой кошечкой, буквально впилась ему в губы так, что он почувствовал острые зубки и влажный язычок, очутившийся у него во рту. Неожиданно Алексей ощутил прилив мощного возбуждения. Он крепко прижал к себе изящную фигурку жены и буквально рывком, раздвинув ей колени, мощно вошел в нее. Марина, испуганно охнув, протяжно застонала. Алексей быстро начал двигать бедрами, тяжело дыша он уже достигал кульминации, когда перед закрытыми глазами возникло нежное сероглазое личико Инги…
После разговора с Ингой Мирон почувствовал, как его охватывает радостное возбуждение. До нужного результата еще конечно далеко, но начало положено, и весьма неплохое! Он был доволен.
Время было откровенно позднее, но ночная Москва шумела и сверкала огнями за окном, потому решение пришло почти автоматически. Он быстро надел джинсы, натянул толстовку и замотав шею легким шерстяным шарфом под неброским, но очень дорогим светлым пуховиком, отправился в бар.
Мирон любил такие вылазки. Они удовлетворяли в нем инстинкт охотника — необременительное знакомство с хорошенькой и молоденькой, желательно не старше 25 лет, девушкой было приятным результатом вечера. И часто он задавался вопросом: если бы Марина тогда, много лет назад, сделала бы выбор в его пользу, не потерял бы он к ней тогда интерес? И хоть ответ был удручающе очевиден, перестать думать о жене друга он не мог, параллельно надеясь, что его любовный пыл с получением этого ценного трофея не угаснет. А то, что он его получит — он не сомневался.
