— Но я думал, у тебя уже был мужчина. — Клауд провел рукой по ее щеке, помогая Эмили вновь расслабиться. — Если бы я знал, что ты невинна, я действовал бы осторожнее. — Чувствуя, что Эмили затрепетала от его ласки. Клауд вновь принялся покрывать легкими поцелуями ее лицо. — Первый раз женщине всегда больно, с этим уж ничего не поделаешь.
— Это нечестно, — пробормотала Эмили хрипловатым голосом, чувствуя, как ее вновь охватывает желание. Клауд прильнул горячими губами к ее горлу, и она едва не вскрикнула от восторга. — Неужели это все?
— Нет. — Клауд принялся медленно двигаться и почувствовал, что Эмили отвечает ему. — Есть еще кое-что, детка.
Внезапно Эмили поняла, что ей трудно разговаривать, а спустя несколько секунд она уже двигалась в такт ему так искусно, слоимо занималась этим всю жизнь. Клауд закинул ее ноги себе на талию, и Эмили прильнула к нему, чувствуя, как безудержная волна накрывает ее с головой, а она не в силах ей противиться. В этот момент в теле ее возникло странное ощущение, будто оно готово сорваться с обрыва в пропасть. Эмили попыталась отодвинуться от края пропасти, но Клауд так крепко прижимал ее к себе, нашептывая ей что-то на ухо, что все ее внезапные страхи сразу улеглись. Вдруг Эмили услышала странный крик и, погружаясь в слепящую волну острейших ощущений, с удивлением поняла, что кричит она сама. Она почувствовала, как Клауд вонзается в нее все глубже и, обхватив его обеими руками, еще теснее прижалась к нему, упиваясь его неистовой страстью. С губ его сорвалось ее имя, и он содрогнулся в се объятиях, даря ей еще большее наслаждение, чем-то, которое она только что испытала.
Прошло несколько секунд, и Клауд легонько отстранился от нее. Эмили лежала обессиленная, испытывая невольное смущение. Она смотрела, как Клауд поднялся, чтобы поправить одеяло, и не было у нее сил шевельнуть ни рукой, ни ногой. Затем Клауд снова лег рядом с ней и притянул ее к себе.
— Я так и знал, что это будет здорово, — тихо прошептал он, ласково проведя рукой по ее волосам. — Но интересно, чей это ребенок, раз он не твой?
— А ты правда подумал, что он мой?
— Он называл тебя мамой и хотя не очень на тебя похож, у него тоже зеленые глаза.
— Торнтон единственный сын молодой четы по фамилии Сиерс, бывшей среди путешественников.
— С которыми ты ехала к Харперу?
Клауд и сам не понимал, почему этот незнакомый Харпер начал так его раздражать.
— Да. Может, это и глупо, но то был мои единственный шанс. Я жила с сестрой и заботилась о ее детях, но вскоре начала подозревать, что она не прочь, чтобы я взяла на себя заботу и о ее муже. Так что когда Харпер прислал приглашение приехать к нему, мне показалось, что Господь внял моим мольбам.
— Значит, захотелось новой жизни? — чуть насмешливо спросил Клауд.
— Может, и не новой, но по крайней мере не такой, какой я жила все это время, а лучшей. — Эмили вздохнула, охваченная острым чувством стыда. — Кто знает, что ждет меня сейчас.
— Почему ты это говоришь? Потому что считаешь себя падшей женщиной?
— Это вовсе не предмет для шуток. — Эмили едва сдерживала слезы.
Подмяв Эмили под себя и оказавшись сверху, Клауд проговорил:
— Думаешь, из-за того, что ты больше не девственница, тебя никто не возьмет замуж? На востоке, пожалуй, могло бы быть и так, но только не здесь. Женщин на западе не хватает, детка, так что девственница ты или нет, большого значения не имеет. Здешним мужчинам нужны жены, а не святые.
Чувствуя его мускулистое тело, властно прижимавшее ее к себе, Эмили ощутила, как в ней вновь вспыхивает желание. Она едва сдержалась, чтобы не сказать об этом пел ух.
— Я и не собираюсь быть святой, однако знать, что такое хорошо и что такое плохо, обязан каждый.
— Но разве то, чем мы с тобой занимаемся, не хорошо? — прошептал Клауд, касаясь губами пульсирующей жилки на ее шее.
— Да, когда делаешь это со своим законным мужем. — Эмили стиснула зубы, пытаясь совладать с накатившей на нее теплотой. — А я совершила грех.
— Ах ты, маленькая лицемерка! Это в тебе говорит разум… — Клауд выразительно взглянул на соски Эмили, затвердевшие от его прикосновения, — а тело посылает грех к черту. У меня еще никогда не было девственницы, — прибавил он и коснулся языком поочередно каждого упругого соска.
— Не правда ли, замечательно, — язвительно заметила Эмили, — что в первый раз я отдалась именно тебе.
— Вот именно, в первый раз, — медленно проговорил Клауд, borcc не имея в виду ее девственность.
— Ты что, опять хочешь этим заняться? — ахнула Эмили, видя, что Клауд уже снова во всеоружии.
— Конечно… если тебе не очень больно.
— Не очень, — честно ответила она. — А что, должно быть больно?
— Может быть, завтра.
— Тогда почему бы тебе не подождать — ведь завтра мне опять придется скакать на этом ужасном животном!
— Я дам тебе еще одно одеяло. Единственное, от чего я должен удерживаться, это от того, чтобы сдерживать себя.
— Если бы нее так думали, в мире царил бы полнейший хаос.
— Вот это точно. — Клауд коснулся губами ее губ. — Но на сей раз ты отдашься мне целиком и полностью.