– Как насчет свертка, данного мне на хранение? Он нахмурился.
– Я надеялся, что ты не будешь упоминать это.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ты открывала его?
– Конечно, нет.
– Возьми его. Откроем вместе.
Видеокассеты и фотографии.
– Не думаю, что мне хочется смотреть их, – сказала Джорджина.
– Ты должна взглянуть. Тогда ты поймешь, какую жизнь я вел.
– Ты там есть?
– Нет. Не на этих. Эти я украл, чтобы шантажировать Роксану ради получения развода. Она смеялась, говорила, что это ее частная жизнь.
– А барон есть на каких-нибудь пленках?
– Не на этих.
– А на других? Где они?
– В квартире.
– На Итон-сквер? Отлично. Достань их и принеси мне.
Неделю спустя после инструктажа Джорджины Роберто назначил барону встречу в квартире на Итон-сквер.
– Скажи ему, что он должен быть один.
Когда французский аристократ открыл дверь, Джорджина произнесла:
– Я думаю, мы встречались, когда Роксана заходила на чай в Челси Мьюз. Где видеомагнитофон?
Вместо «рабочих изумрудов», которые приберегались для встречи с банкирами, она надела жемчуг герцогини Винсдорской, за который заплатила на аукционе больше, чем принцесса Уэльская и Элизабет Тейлор. Это украшение придавало ей смелость высказать свое предложение. Копии пленок лежат в банковском сейфе. Если с ней случится нечто непредвиденное, даны указания передать кассеты средствам массовой информации.
В обмен на сохранение неприкосновенности личной жизни его семьи и репутации родового имени, барон организует тихий развод или аннулирование брака Роксаны и Ника Элбета.
– Любой, наиболее подходящий для вас вариант.
Барон принял поражение с аристократическим изяществом, предложив Джорджине бокал вина, чтобы скрепить договор.
– Простите за вопрос, но мне очень интересно, зачем женщине вашего достоинства нужно доходить до подобных крайностей ради мужчины столь ничтожного характера?
Ей это тоже было интересно.
Рахиль Давицки.
– Мона, ты сошла с ума?
Телефонная связь с Тель-Авивом была до отвращения ясной. Ее мать находится за девять тысяч миль, сводя с ума израильтян, но ее голос звучит, словно она дома, в пределах физической досягаемости ворчливого недовольства.
– Это возможность, которую я так долго ждала.
Зачем Мона продолжает это делать? Не было причины звонить в Израиль. Она могла бы подождать возвращения Рахиль. Все равно, осталось бы еще два месяца для различных доводов и артистических советов перед выходом спектакля.
– Такая возможность! Возможность быть заживо кремированной этим нацистским критиком! Еврейская девочка из Бруклина играет Бланш Дюбуа? Ты напрашиваешься на это, и ты это получишь!
– Мама, дорогая, я актриса. Актриса играет роль. Джессика Тэнди играла Бланш. Она англичанка, ма. Вивьен Ли? Англичанка! Если они могут играть Бланш, то и я могу. Пожалуйста, не приводи мне никаких доводов. Я позвонила рассказать тебе новости. Думала, ты будешь гордиться мной.
– Кто говорит, что я не горжусь тобой? Я абсолютно горда тобой. Твой отец тоже бы гордился, царствие ему небесное.
Разговаривать с Рахиль, все равно, что учить пингвина танцевать.
– О'кей, ма. Должна бежать. Не бери с собой какую-нибудь одервеневшую мацу.
– Подожди минутку. Поговори со мной. А что с Калифорнией? Какую роль ты собираешься играть? Я думала, ты хочешь стать кинозвездой.
– Я и хочу стать кинозвездой, – терпеливо произнесла Мона. – После «Трамвая «Желание», после того, как покажу всем, на что способна.
– Далеко-далеко от Бродвея? Ты не начинающая девочка, Мона. Кто бросит все и побежит на авеню Д?
– На премьеру Билл закажет автобусы.
– Так, когда вы поженитесь? Что мешает делу? Еще один пример добровольного самоуничтожения.
В один из редких моментов материнско-дочерней откровенности, Мона поведала свой план соединения с Биллом Нелом в качестве артистической пары, как Джулия Эндрюз и Блейк Эдварде.
Вечером того же дня, когда Билл вернулся из Австралии с Джеймсом, она написала в своем дневнике: «Жизнь проходит мимо меня. Скоро я останусь далеко позади. Я – Эмма Бовари, когда карета промчалась мимо без остановки. Я – Скарлетт О'Хара, глядящая вслед уходящему Ретту с порога Тары. Я – Эстер Прайн с веревкой на шее. Я – Бланш Дюбуа, всегда зависящая от доброты незнакомцев».
«Незнакомцами» в данном случае были австралийские богатеи Билла и американский спонсор Сидней Как-его-Там. Грандиозные планы Билла о съемках будущих фильмов потускнели по экономическим причинам. Сейчас консорциум предполагает ограничиться постановкой «Трамвая «Желание» в театре размером со шлюпку, со свободным правом гастролировать по Азии и Австралии и созданием в конце турне видеоверсии.
Если они не решат, что Мона недостаточно симпатична. Ее проблема – комплекс Венеры, а не патологическая зависть к пенису. Женщины не хотят быть мужчинами, они хотят быть великолепными. Единственный раз она испытала зависть к мужскому члену, когда была одета в облегающие джинсы, отчаянно хотела писать, но на сотни миль в округе не было туалета.
