– Будь у магазина Симпсона ровно в восемь вечера, я помашу тебе. Мы поедем на побережье. В Дувр, я думаю. Паром работает допоздна. Рядом с Кале есть чудесная маленькая гостиница. Ты первым отправишься через пролив, я присоединюсь к тебе через день-два. Потом придумаем, как быть дальше.
– Что бы я без тебя делал, Джорджина!
– Дурак!
– Ровно в восемь у Симпсона!
Как она и предсказывала, барон поверил всему, и уже к вечеру был в Челси Мьюз. К тому времени Роксана полностью пришла в себя. Что не предполагала Джорджина, так это полного отказа своей соперницы сдвинуться с места. Джорджина терпеливо объяснила, что отец Роксаны едет за ней и любезно предложила пройти в свои апартаменты, где Роксана сможет освежиться.
– Где Ник?
– Ника здесь нет, Роксана. Вы придумали это.
– Он ударил меня и сбил с ног.
– Вы упали, Роксана, и ударились подбородком о мой стол.
– Где мой пистолет?
– Какой пистолет?
– Мой пистолет! – она указала на гигантского плюшевого медведя. – Как еще в его голове могла появиться такая дырка?
Надо обращаться с ней, как с избалованным ребенком, каковым она и являлась на самом деле.
– Поймите, Роксана. Мы обе выпили лишнего. Вы спорили со мной. Вы подумали, будто Ник здесь. Вы потеряли равновесие и ударились об стол. Почему бы нам теперь не перейти улицу и удобно устроиться в доме, выпив по чашечке хорошего чая?
На лице Роксаны отразилось презрение.
– Нет! Да пошла ты!
Воинственно сцепив руки, она неподвижно замерла на стуле. Ее глаза впились в Джорджину. Она просидела так почти три часа, по мнению Джорджины, явный симптом безумия. Ни одно нормальное человеческое существо не может выдержать подобное напряжение. Джорджина уже едва держалась, когда шуршание шин «Роллс-Ройса» по мостовой известило о прибытии барона Д’Орсанвиль.
Хотя Джорджина никогда не встречалась с бароном, ей попадались его фотографии в колонках светской хроники. Теперь она увидела, что барон чрезвычайно привлекателен, гораздо интереснее, чем на снимках – стройный, аристократичный и с аурой врожденной власти, которую никогда нельзя купить или просто изображать. Джорджина вспомнила, что во времена побега его дочери один неопытный журналист подхватил слух, будто Ник Элбет является, на самом деле, незаконным сыном барона от тайной связи с титулованной англичанкой. Позднее от приятелей с Флит-стрит она узнала, что Д'Орсанвиль грозил судом за клевету, после чего репортер был отправлен в Австралию, а сплетни быстро стихли.
Джорджина поднялась поприветствовать его.
– Надеюсь, ваша поездка была приятной. Он предпочел игнорировать ее существование.
– Роксана?
Яблочко от яблони… Роксана вела себя так, словно отца здесь не было.
– Роксана! Я с тобой разговариваю!
Повелительным жестом он вызвал из приемной своих сопровождающих. Те бесцеремонно подняли Роксану на ноги и взяли под руки.
И только после этого барон отстраненно взглянул на Джорджину, словно она была крестьянкой с его фермы.
– Merci, madame.[26]
– Allendeg, monsieur,[27] – Джорджина показала ему пистолет Роксаны. – Опасная игрушка. Вы, возможно, хотите держать его вне пределов досягаемости вашей дочери?
К половине восьмого она сделала все необходимые приготовления для поездки Ника во Францию: заказ на ночной паром из Дувра, французские франки, одежду и последние журналы. Выезжая из Челси Мьюз, у нее было неприятное чувство, что за ней наблюдают. Смешно, но добравшись до Пикадилли, она проехала мимо магазина Симпсона и покрутилась по узким улочкам Сохо, прежде, чем вернуться к месту встречи перед знаменитым лондонским магазином.
В тот день универмаг не работал. Только несколько человек, по-видимому, туристы, рассматривали витрины и бродили под искусно декорированными тентами. Ника Элбета среди них не было. Восемь часов плавно перешли в девять. Ника нет. Где он может быть? Спит в каком-нибудь кинотеатре? Пьет в ближайшем пабе, разрушая результаты шести месяцев, проведенных в клинике? Знакомое болезненное ощущение стало волнами накатываться на нее. Идиотка. Для сильной женщины она чертовски глупа. Всю жизнь терпит этот бич, позволяет негодяю трепать себе нервы, убивать ее. Хватит. Ник Элбет растворился Бог знает где или с кем. Он сделал ей любезность, спасибо большое. Она завязала с ним. Навсегда.
Внезапно Джорджина обезумела от голода. Весь этот сумасшедший день у нее крошки во рту не было. Сейчас она могла бы съесть лошадь. Проклятый Ник! Если бы он был здесь, можно было бы пойти в его самый любимый на всем свете ресторан Симпсона на набережной, съели бы ростбиф и нью-йоркский пудинг. Набережная! Паника охватила ее. Ник ждет у Симптона на набережной, пока она, четрова дура, ждала его у Симпсона на Пикадилли.
Джорджина проклинала себя, что не установила в машине телефон, отклонив эту идею, как слишком мещанскую. Пожалуйста! Она обращалась к богам всех известных религий. Пожалуйста, пусть он будет там! На душе скребли кошки. Поток автолюбителей словно специально препятствовал ей, она по дюйму продвигалась по Трафальгарской площади в сторону набережной.
– Джорджина! Слава Богу! Я думал, что-то случилось!
