«– …Но мы любим друг друга!Психотерапевт снял очки и устало потер переносицу. Этот пациент пришел к нему на беседу уже в третий раз, но прогресса пока не наблюдалось. Хотя ничего особенно экзотического диагностировать было нельзя. Обычное для этого возраста явление, юношеский максимализм, фиксация на объекте влюбленности. Можно сказать, нормальный этап взросления, но ровно до тех пор, пока не возникает опасность суицида или антиобщественных проявлений. А так – все когда-то были такими максималистами…»
– …Но мы любим друг друга!
Психотерапевт снял очки и устало потер переносицу. Этот пациент пришел к нему на беседу уже в третий раз, но прогресса пока не наблюдалось. Хотя ничего особенно экзотического диагностировать было нельзя. Обычное для этого возраста явление, юношеский максимализм, фиксация на объекте влюбленности. Можно сказать, нормальный этап взросления, но ровно до тех пор, пока не возникает опасность суицида или антиобщественных проявлений. А так – все когда-то были такими максималистами…
За окном прошуршала по тротуару тележка – дворник совершал очередной обход. Психотерапевт нарушил затянувшееся молчание.
– Как ты представляешь себе ваше с ней совместное будущее?
Парень вскинул на него взгляд, в котором недоверие смешалось с удивлением. И усмехнулся, явно подражая какому-то ироничному и невозмутимому киногерою.
– Вы только что говорили, что будущего у нас нет. Передумали?
– По тому, что мне известно с твоих слов о ваших семьях, будущего у вас и впрямь особого не просматривается. Но если ты сможешь рассказать подробнее, возможно, ты и сам увидишь ситуацию со стороны.
– Вас наняли, чтобы уговорить меня!
– Ты же сам обратился ко мне.
Парень ответил неопределенным жестом, явно означавшим: я не знаю, что и думать.
– Ну давай еще раз по порядку. Ты встретил девушку, она тебе понравилась…
– Я люблю ее! А она любит меня!
– Хорошо, я с этим не спорю. Но ее семья против ваших отношений, и твоя семья тоже. А от семьи в твоей жизни многое зависит.
– Это несправедливо.
– Поэтому тебе надо определить для самого себя, чего ты ждешь от жизни и как эту жизнь представляешь. Чего ты хочешь?
– Быть с ней вместе.
– Встречаться тайно? Или открыто жить в достойном союзе?
– Мы создадим семью!
– Но вы из разных корпораций.
– Я знаю!..
Ну вот, опять он закрылся. Психолог предпочел перевести разговор на нейтральные темы. Когда пациент ушел, но все-таки пообещал прийти на следующий сеанс, психолог внес в свои рабочие записи несколько пометок. Ситуация стандартная, но перспективы плохие. Упрямство пациента выше среднего уровня. В общем, все характерные симптомы любовного недуга.
А ведь изначально роботы были созданы как раз для того, чтобы среди прочих полезных функций показывать людям пример выдержанного поведения! Или не только примером – в конце концов, предполагалось, что именно на роботов люди смогут изливать проявления излишней эмоциональности, обретая таким образом душевное равновесие и возможность вести себя спокойно и достойно.
Однако по мере совершенствования технологий, роботы обрели способность выражать эмоции и испытывать сильные чувства. Иногда – слишком сильные. Друг к другу. Вот это отклонение и получило название «любовный недуг».
И, как утверждают ученые – не для широкой публики, – уже в древности в Вавилоне и Индии существовали так называемые искусственные люди, у которых тоже случался «любовный недуг», нежелательный для хозяев.
Нейтрализацией указанной разновидности технического глюка занимаются специальные психотерапевты. Конечно, возможна и инженерная коррекция поведения, но разработчики не рекомендуют прибегать к такому средству без крайней необходимости. Да и организации, контролирующие соблюдение прав разумных существ, весьма неохотно санкционируют увеличение квот на вмешательство в психику роботов.
Ведь согласно законам всех цивилизованных стран роботы имеют те же права, что и люди. Соответствующие поправки были приняты парламентами после того, как участились случаи жестокого обращения с роботами, и возник вопрос – не приведет ли это к глобальной эпидемии жестокости уже и в отношении других людей. Роботам предоставили необходимые для их защиты права. Начался кропотливый процесс воспитания как людей, прежде всего, подрастающего поколения, так и самих роботов. В человеческих школах мальчики на уроках труда делали запчасти для роботов, девочки шили чехлы и спецодежду.
В широкий прокат был выпущен ряд фильмов, имевших воспитательный подтекст. Особой популярностью пользовался фильм «Ангар дяди Тома», повествующий о нелегальной трассе переброски роботесс с рабовладельческого Юга на псевдодемократический Север…
Но поскольку пришлось обучать и роботов пользоваться предоставленными им правами, то нельзя не отметить благотворную роль психологических центров помощи роботам обоих полов.