И бежать нельзя. Бегаю плохо, тем более, этот жест раззадорит преследователя. «Хорошо, план „Б“, — подумала я. — В крайнем случаи, ударю ногой и дам дёру. Шизаки живёт не далеко. Добежать бы до его дома».
С этими мыслями я резко остановилась, отошла ближе к стене дома и присела на четвереньки, делая вид, что завязываю шнурки. Кто бы позади меня не был — он замедлил шаг. Из-за меня? Действительно ли я его цель? Стало еще страшнее! Мои пальчики задрожали, отчего я не могла нормально завязать шнурки. Но и этого времени было мало, чтобы преследователь нагнал меня. Его обувь угрожающе топала по асфальту в шагах десяти от меня. Пришлось перейти на второй ботинок. И моя задумка совершилась.
Незнакомец прошел мимо меня и зашагал вперёд. „Фух!“ — неужели мне всё это показалось? Подняв голову, я увидела перед собой широкую спину высокого юноши. Это был не тот, кто сигарету просил. Хоть было и очень темно, но я четко разглядела темно-русые волосы туго заплетены в косы концы которых заходят назад на затылок. Даже были не косы, а подобие „африканских дредов“.
Как гора с плеч. Пора было что-то делать с моей бурной фантазией. Однако, стоило перестраховаться — я поднялась на ноги, развернулась в противоположную от моего дома сторону и быстрым шагом пошла прочь с этого места. Плевать уже на холод. Пройдусь по той, длинной дороге.
Но…
Не успела я сделать и пару шагов, как кто-то больно схватил меня за плечо, дернул к себе и рот мой оказался зажат чьей-то рукой. Я не успела что-либо понять. Лишь поняла, что меня куда-то тащат. Сквозь „кляп“ пыталась кричать, била руками, брыкалась ногами, но так мои конечности и не нашли своей цели.
Я даже не видела врага. Спина была прижата к его груди. А когда меня затащили в какой-то переулок, который был темнее той улице, моё тело отбросили в стену. Я чудом удержалась на ногах, да только, наверное, стоило упасть — огромная ладонь вновь заткнул мой рот, да так, что я головой вжалась в кирпичную стену и не могла пошевелиться.
— Ну наконец-то! — в попытках выбраться из тисков, услышала голос парня, что держал меня: — Я уже думал, что ты никогда одна не останешься.
„Стоп! Нужно взять себя в руки!“, — подумала я. Нужно оценить ситуацию, а не биться, словно бы у меня ДЦП. Руками обхватила кисть, что держала меня, а глазами наткнулась на юношу. Я его никогда не видела. Даже не знала!
Высокий и стройный парень, достаточно сильного телосложения. У него продолговатое лицо с хитрым прищуром на глазах, в каждом ухе по два кольца пирсинга. И что ему от меня надо? Хотелось бы задать этот вопрос, но не с сжатым ртом. Не видно, что он хочет меня обокрасть. Даже не пытался обшарить карманы. Просто стоял и смотрел, вжимая меня в стену.
Мною почти завладела паника. Если юноша хватает девушку в темном углу и не пытается обокрасть, то не трудно понять, чего он хочет.
— Хоть разглядел тебя, — помолчав немного, произнес он. — Повезло. Не такая страшная. Хоть не придётся себя переламывать.
Переламывать? О чём он говорит? И как ответ на мой мысленный вопрос, незнакомец грубо схватил меня за грудь и сжал так больно, что я крикнула ему в руку. Если секунду назад я и надеялась, что моя догадка не верна, то теперь намерения юноши были мне поняты. Паника овладела мною до конца.
Я завизжала ему в руку, пыталась ударить ногами в пах, а ногтями старатель причинить боль его кисти. Он не собирался этого терпеть и отпустив мой рот, больно ударил по лицу. Так сильно, что я даже отлетела в сторону и упала на асфальт. Не почувствовав боли, воспользовалась моментом свободы и хотела дать дёру, как он меня опять схватил, но теперь уже за шею, поднимая над землей. Попыталась кричать, но преследователь напрочь перекрыл мой кислород. Лишь кашляла вместо спасительного „на помощь!“.
А пока я так весела, юноша прижал меня к стене и подпёр собой, встав между ног так, что я почувствовала всё то, что он собирался со мной делать. Лишь когда он был уверен, что держит меня своей массой очень крепко, моя шея стала свободна, да только рот вновь был зажат. И что ужасно — его ртом.
Он не целовал, просто терзал и кусал мои губы, бился зубами о мои сомкнутые зубы, дабы жертва открыла рот. Но я этого не делала. Не позволю ему насладиться своей победой. Во мне еще тешилась надежда сбежать, о чём говорили мои бьющие его грудь кулаки, и ноги, которые пытались спрыгнуть с него.
Мои попытки были прерваны сильным укусом в губу. Мне показалось, он вырвал кусочек, так как столько крови от укуса я никогда не теряла. Она лилась, пачкая моё лицо, одежду и его самого. Но насильнику это, кажется, нравилось, так как он не только слизывал её, но и, подобно пиявке, присосался к ране и стал жадно сосать кровь, пачкая своим языком мои губы.
Я пыталась закричать ему в рот. Плевать на боль, плевать на удары или укусы… Я ему не отдамся. Мне было противно всё, что он делал. От одной мысли, что меня хочет изнасиловать какой-то кровопийца, тошнило! Но и это было не всё — юноша стал больно биться своим пахом между моих ног, отчего копчик больно забился о стену.
