Что-то мне подсказывает, что смог бы…
Ребра больно сдавливает ржавыми тисками… Ком в горле растёт, потому что я невольно возвращаюсь в прошлое. Представляю, как он ему признаётся в том, что хочет остаться со мной, и его выставляют из дома без права на возвращение.
— Если бы Давид не позвонил Демьяну, я не знаю, как сама бы справилась с уходом, — продолжает тихо Мари. — Мне кажется, моё сердце разорвалось бы. А брат… он поддержал меня, представляешь? — эмоционально размазывает по щекам слезы, — я всегда думала, что он будет первым, кто выступит против. Будет ругать. Не примет Демьяна. А он поддержал. Оль… Давид поддержал!!
Опускаю взгляд вниз, внутри всё переворачивается и дрожит…
Я не собиралась никогда говорить Мариам о том, что случилось три года назад. Не хотела очернять её родителей в её глазах, говорить о них плохо. Но сейчас… когда её семья так с ней поступила, наверное, уже нет смысла молчать, и я наконец, смогу с ней поделиться тем, что до сих пор не отболело.
— Наверное… — произношу тихо, — он сделал это потому, что сам собирался три года назад поступить как ты.
Тишина в кухне оглушает.
Ещё секунду назад всхлипывающая Мариам, даже кажется дышать перестаёт.
— Что ты имеешь в виду? — нерешительно уточняет, отставляя бокал на стол. — Что он собирался сделать?
Поднимаю голову и встречаюсь с ней взглядами. В карих глазах немой вопрос, непонимание…
— Он хотел сказать им, что останется со мной и не женится.
Ладони Мариам взлетают и накрывают рот. Она в ужасе смотрит на меня, вижу, что пытается переварить информацию, но это оказывается непросто.
— Давид… — произносит заторможено, — хотел остаться с тобой?
— Да…
— Как это?
— Ну… вот так. После того, как мы расстались на неделю после приезда Ани… он пришел ко мне и сказал, что не женится. Что любит меня и пойдёт на это…
Озвучивая признание вслух, я как будто снова испытываю всю ту боль… безнадёгу и обреченность…
Снова стою с ним на кухне, и как дурочка радуюсь его признанию и словам о том, что мы будем вместе…
— Почему я не знала? — шепчет Мари пораженно, — Почему родители ничего не говорили? Он сказал им? — резко хватает меня за руку и требовательно сжимает.
— Нет. Не успел, — мотаю головой, отводя взгляд, — я не дала ему этого сделать.
— Почему?
— Потому что до этого я не понимала, что вы имели в виду, когда говорили, что ваша семья не примет другой крови. Я была уверена, что все, что его ждёт — это максимум скандал, недопонимание. Но твоя мать показала мне истинное положение вещей.
Руки Мари обессиленно падают на диван, чувствую кожей её взгляд, но посмотреть на неё не могу.
— Мама? — спрашивает похолодевшим голосом. — Она знала о вас?
— Получается, что да.
— Что она сделала?
Судорожно втягиваю пересохшими губами воздух.
— Привезла меня в ресторан твоего отца. Включила на телефоне громкую связь и завела диалог о его сестре Лейле. — осмеливаюсь взглянуть на бледную Мариам, — Так я узнала о том, что его сестре не рады в вашем доме уже на протяжении двадцати пяти лет. И поняла, что не смогу так поступить с Давидом…. — тяжело качаю головой, — Я не смогла отобрать у него семью. Его отца… всех, кто у него был. Просто не смогла…
— И он тебя вот так отпустил?
— Я соврала ему. Сказала, что не люблю его настолько сильно, чтобы он уходил из семьи. Сделала вид, что хочу учиться и иметь возможность быть с другими мужчинами.
— И он поверил?
— Думаю, это было для него слишком сильным ударом. Представь, что тебе бы сказал Демьян, что не любит тебя. Не готов быть с тобой всегда, до конца жизни… Ты бы предала семью ради него?
Поднимаю поплывший взгляд и вижу, как Мариам безмолвно плачет.
— Нет… — отрицательно мотает головой.
Рвано вдыхает и выдыхает.
— Почему ты не говорила мне? — спрашивает шепотом.
— Я бы потеряла тебя….
Мари не отвечает, но сама знает, что это правда. На тот момент, она бы не смогла принять эту информацию. Была просто не готова.
— Господи… — выдыхает с горечью, — А я даже не подозревала… Давид и ты… я думала, что он просто уехал. Он никому ничего не сказал, — прижимает руку к груди, а потом бросается ко мне и обнимает, — никому не признался, что хотел уйти. А теперь… — резко отрывается и в панике округляет глаза, — теперь он живёт с Ани… Боже… Он помог мне уйти от этой жизни, в то время, как сам….
Быстро хватаю бокал с вином и почти весь выпиваю его одним большим глотком. В районе сердца жжет, как будто там огнем всё горит.
— Он же все еще тебя любит, — её отчаянный шепот добивает.
— Мари…
— Любит, Оля. Он сам сказал.
Чувствую, как меня будто в кокон стягивает. Пальцы мелко-мелко дрожат, грудь разрывает осколками разбитого сердца.
— Он тебе сказал это?
