Любвеобильные Бонапарты полностью

Мэтр Лебон дал супругам Мюрат отчет о результате своих исследований. Было желательно избежать скандала, который пагубно отразился бы на репутации его юной спутницы жизни. Маршала империи тем временем привлекла красота Элеоноры, и 15 мая 1805 года он написал письмо министру полиции Фуше, прося его вмешаться перед вынесением судом окончательного вердикта:

«Меня равным образом проинформировали, что дело его дурно пахнет и, вероятнее всего, он будет приговорен за подделку подписей. Я уже довел до вашего сведения, насколько нам желательно, чтобы он избежал приговора, позор которого обязательно падет на его горемычную супругу и навсегда изгонит ее с территории Франции».

К несчастью, Ревель признался в содеянном, и судьи отказались закрыть дело. Но 12 августа суд города Версаля вынес на удивление мягкий приговор: всего-навсего два года тюремного заключения. Согласно закону, его должны были выставить к позорному столбу, выжечь каленым железом букву «F[14]» на плече и отправить на каторжные работы, но отнеслись к нему чрезвычайно снисходительно. Разумеется, Элеоноре пришлось выразить свою горячую признательность Мюрату за проявление такого милосердия к ее беспутному мужу.

Тем временем Каролина, которая поначалу поместила Элеонору в семейный пансион в Шантильи, принимавший молодых женщин, ставших жертвой семейных разногласий, поселила ее в своем замке Нейи-сюр-Сен, что сильно огорчило мадам Кампан. Она боялась, что эта обстановка кричащей роскоши ударит в голову юному созданию и наставит его на неверный путь. Так появилось на свет следующее письмо, направленное ею принцессе Гортензии:

«Меня посетила с визитом ее высочество мадам Мюрат. Она вернула Элеонору к себе. Я позволила себе посоветовать ей для блага же этой женщины удалить ее от света и через некоторое время выдать замуж в провинцию. Она очень красива, ей нет еще восемнадцати лет, у нее недостает здравого смысла. Светское общество для женщины, которая не опирается на советы и защиту мужа, в таком случае чрезвычайно опасно. Мне хотелось бы, чтобы принцесса не сожалела, что она не последовала моим рекомендациям».

Мадам Кампан имела обыкновение говорить то, что думала. Однажды Каролина высказалась ей:

– Мне удивительно, что вы больше не робеете перед нами, а разговариваете с нами столь же свободно, как и когда мы были вашими ученицами.

На что мадам Кампан, не моргнув глазом, отрезала:

– Когда вы пребываете со мной, вам лучше всего забыть ваши титулы, потому что я не страшусь королев, которых наказывала.

И, хотя Гортензия пробовала уговорить Каролину отослать Элеонору в провинцию, та даже слушать ее не стала. Она уже придумала план, в котором молодой женщине отводилось главное место в попытке заменить Адель Дюшатель, которая еще не совсем сошла со сцены, ибо император иногда посещал ее. С этой целью Каролина приняла ее в свой штат на должность чтицы. В январе 1806 года победитель битвы при Аустерлице заехал к сестре в замок Нейи-сюр-Сен, и Каролина устроила все таким образом, чтобы красавица произвела на брата нужное впечатление.

Элеонора еще у своей матери выучилась бросать на мужчин томные многообещающие взоры и не собиралась оказывать императору даже ложного сопротивления. Мюраты предоставили в ее распоряжение для свиданий отдельный павильон в парке, причем следили за тем, чтобы она не вздумала принимать там кого-нибудь, кроме своего августейшего любовника. Иногда ее даже возили во дворец Тюильри, в специальное помещение, оборудованное для утех императора. Она никогда не проводила там более двух часов. По ее собственному признанию, ей эти свидания не доставляли особого удовольствия, поэтому, когда Наполеон засыпал, она подводила ногой вперед на полчаса стрелку настенных часов, висевших в алькове. Такое быстрое течение времени удивляло проснувшегося императора, и он спешил вернуться к работе.

По совету Мюрата в феврале Элеонора подала иск по расторжению брака. Объявились свидетели, утверждавшие, что муж бил ее. В середине марта она забеременела.