– Осман, – протягивает руку, которую я спешно пожимаю, затем завожу двигатель. – Пока не начнёшь доверять, не говори своего имени. Что-то мне подсказывает, что ты соврёшь сейчас.
Не сказать, что я прям удивился. Все – таки, люди выбравшие веру основой своей жизни, немного странные. Они по – другому видят и мыслят. В них намного больше умиротворения, покоя, чем в других людях. Они приходят на эту землю лишь для того, чтобы пройти испытание на пути к вечной жизни. А потом собирать плоды с райских деревьев, будучи обласканными любовью Всевышнего. Кто я такой чтобы отказать рабу Божьему в просьбе позавтракать вместе? Возможно, завтра никогда не наступит и это первый и последний день, когда я могу быть реально собой?
– Не думай так глубоко, сынок, – словно подслушав мои мысли, тихо говорит Осман, – Аллах велик и воистину любит своих детей. Я искренне верю, что Он приведёт тебя на правильную тропу и эти грустные глаза засияют светом.
– Он давно забыл, как я выгляжу, – возражаю ему в ответ, – поверь, отец Осман, я все для этого сделал.
Оставшийся отрезок пути мы проехали молча. Я подъехал к одной из круглосуточных закусочных и сделал заказ, потому что не было терпения ехать в более приличное заведение, теряя время в дороге. Почувствовав запах еды, молча мотнул головой, убеждаясь, что поступил верно. Не хотелось возвращаться в мечеть, еда по пути остынет. Учитель предложил поесть в машине, но и это меня не устроило. Проехав пару пустых улиц, мы завернули в парк и сидя прямо на скамейках уплетали в обе щеки тёплые бургеры, запивая соком и заедая картошкой фри. Осман и вправду лечил молчанием. На мгновение, рядом с ним, мне показалось, что ещё можно что-то исправить. В мозгу выстраивалась цепочка моих следующих действий. Придётся хорошо постараться, но я должен справиться. Сначала избавимся от тени брата, затем от последствий последних месяцев. Может, документы я не смогу восстановить, но это всего лишь бумага. По – моему, самое главное – что у меня внутри. А я знаю, кто я и что таится в самых закромах души. И не намерен это забывать.
– Рустам, – радуюсь словно ребёнок, нашедший недостающий кусочек пазла. – Меня зовут Рустам, – смотрю на него и думаю, что не зря согласился познакомиться, – друзья зовут Турком. На самом деле, таких людей всего несколько, но кажется тебе можно доверять и рассказать об этом.
– Турок? – переспросил Осман. – Как странно. Почему?
Вспоминаю, как однажды Шейда задала почти такой же вопрос. Тогда я был занят стёбом над девушкой и не ответил. Я так много времени потратил на пустые поиски убийцы Руслана, что не заметил, каким человеком чуть не стал. Вместо того, чтобы наслаждаться тем что жив сам, я отравил жизнь. Загубил вместе с собой ещё жизни двух женщин, которые этого точно не заслужили.
– Какое-то время я жил в Турции, выучил их язык. Оттуда и пошло, – объяснил я. – Но потом вернулся. – я замолчал, не желая посвящать его в свой персональный ад.
– Понятно. – словно прочувствовал как я закрылся в этой теме ответил Осман.
После еды я отвез Османа обратно в мечеть, договорившись, что завтра снова приду на обеденный намаз.
ГЛАВА 22.
К вечеру Я уже не знал куда себя деть, ибо оставаться в мечети не захотел, а идти больше не куда. В итоге, договорился остаться ночью у Арсена в клубе. Тот, конечно, немного удивился просьбе, но не отказал. Сказал что несколько ребят тоже будут, посидим, пообщаемся вместе. Зазвонил телефон, поставил его на громкую связь, поскольку за рулем.
– Слушаю, Зураб, – как можно непринужденно отвечаю я, хотя понятия не имею кто это. Записан как «Зураб», но до этого момента я не встречал этого имени в тусовке брата.
– Где ты? – безо всякого вступления звучит с того конца.
– Я в пути, – отвечаю я, – по городу. В чем дело?
Кажется, мне удалось воссоздать манеру общения брата, так как некий Зураб не понял подвоха и продолжал говорить со мной приказным тоном.
– Приезжай в офис, есть разговор, – мужчина отклонил вызов.
Он не звал и не просил приехать. Он приказывал. Немного неожиданный поворот. Сворачиваю на обочину и лезу в бардачок за папкой с информацией на каждую собаку из этой шайки. Не помню, чтобы кого-то пропускал, когда изучал ранее все эти досье. Моя интуиция не подводит, имени Зураб нет в этом списке. И я, черт побери, понятия не имею, где находится тот офис, в который меня сейчас позвали!
Набираю Игоря Борисовича и после пары тройки гневных предложений о том, что не должен был звонить ему напрямую, все же, спрашиваю:
– Кто такой Зураб?
– Причём тут он? – вопросом на вопрос отвечает адвокат.
– При том, что только что он позвонил мне и позвал к себе на ковёр. Кто это? Почему его нет в списке людей, которых ты дал мне?
– Дело дрань, Алдамов! – ругается Игорь Борисович. – Наверняка они узнали обо всем, иначе сам Ахсанов не стал бы тобой интересоваться! Уезжай, сынок! Пока не поздно. Не вздумай идти к этому человеку!
– Почему? – мне все же интересно. – Игорь Борисович, скажи, кто это?
