Торшин вздрогнул. Это был один из наших знакомых оперов.
Тут Юра понял, что уничтожить хотят всю компанию наших знакомых. Видимо, ребята слишком много знали.
Николаевич тут же подскочил к руководителю группы, которая уже встала на выезд, и попросил не брать квартиру, пока он не переговорит с МУРовцем, закрытым внутри.
— Ты понимаешь, что тебе за это грозит? — спросил руководитель группы.
— Понимаю, — сказал Николаевич.
— Ты многим не нравишься, Юра, — покачал головой руководитель Группы. — С тобой много хлопот. А теперь у них будет отличный повод от тебя избавиться.
— Под мою ответственность, — ответил торопливо Юра.
МУРовцы тем временем сидели на квартире и готовились к смерти. Сдаваться при штурме они не собирались. Они собиралась биться до конца.
Их убили бы всех, конечно — «Альфа» не может не выиграть такой бой. Но тут позвонил Торшин и предложил немедленно сдаться на определённых условиях. Когда надо, он умел быть убедительным и без оружия.
На этот раз Торшину вменили служебное несоответствие. Якобы пока он переговаривался с МУРовцами, те успели сжечь важные для следствия бумаги. Прекрасная логика «необоротней»: документы важны, а живые свидетели — нет. Вернее, для кого-то было очень важно, чтобы живых свидетелей не осталось. Кому-то, но не Юрию Николаевичу.
На МУРовцев навесили сроки. Сейчас они уже все на свободе.
Руководителя третьего отдела Управления «А» Юрия Торшина уволили, как только истёк срок контракта. По возрасту.
Быть пенсионером — это что-то вроде погребения заживо.
Юрий долгое время не мог сказать о том, что его вышвырнули со службы, даже собственной жене. Просто не поворачивался язык.
Он делал вид, что работает. Вставал в семь, мылся-брился, уходил из дому и возвращался только вечером — чтобы семья ничего не заподозрила. Неизвестно, сколько это бы продолжалось, но жена Торшина, Валентина Николаевна, однажды встретила на одном мероприятии «альфовского» кадровика и спросила, что там с контрактом. Тот с удивлением ответил ей, что Юрий Николаевич уволен месяц назад.
Дома был разговор, после которого Торшин перестал притворяться. Он остался дома и пытался себя чем-нибудь занять.
Он пытался жить жизнью нормального пенсионера. Смотреть телевизор. Читать. Гулять. Всё это не работало.
Он нашёл себе занятие — дача в Запрудье. Там было чем заняться. У жены были посадки, у него — плотницкие работы и дела садового товарищества. Но тёплый сезон заканчивался, и Торшин с женой снова оказывались запертыми в четырёх стенах.
Он пытался работать. В 2012 году руководил личной охраной боксера Виталия Кличко, когда тот в Москве в «Олимпийском» бился на ринге с Мануэлем Чарром, и Александра Поветкина, когда тот дрался в Гамбурге с Хасимом Рахманом за звание чемпиона мира по версии WBA. Но всё это было не то.
Глотками воздуха были турниры памяти погибших ребят в Чехове, встречи на заседаниях Совета Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» — но это было в лучшем случае раз в месяц. И редкие праздники — День образования Группы «А» и День Памяти всех ее погибших, День Победы и День ВДВ.
Остальное время занимало садовое товарищество, дача, снегоход. И новости по телевизору.
Валентина Николаевна работала в саду, когда услышала вдалеке голос мужа.
Она подняла голову и увидела Юру в компании двух женщин — Нины Афанасьевны, восьмидесяти двух лет, и Татьяны Геннадьевны, младше подруги на два года. Юрий Николаевич вел двух старушек под руки по направлению к воротам дома. Старушки улыбались.
— Валюша, чайку попьем, мы в павильоне сядем.
Валентина Николаевна, без сил после долгой и изнурительной работы с тяпкой, что-то недовольно пробурчала. Мол, ему лишь бы развлекаться, зачем вообще приволок старух, не до них сейчас.
Юрий Николаевич тем временем весело ухаживал за бабулями — предложил помыть руки, усадил, достал самодельное вино. Валентина Николаевна присоединилась, и скоро от её недовольства не осталось и следа. Бабульки были заводными, хохотали все. Попили чай, и Юрий Николаевич церемонно проводил бабушек до дома.
Они остались сидеть в павильоне. Вечер был хорош — тёплый, но не жаркий.
— Валюша. Мне звонил Рамзан Кадыров, — сказал вдруг Юрий Николаевич.
— Тебе? Зачем?
— Сказал, есть предложение. Попросил перезвонить, когда буду готов обсудить.
— Юра, позвони, пожалуйста.
— Я завтра наберу.
— Юра, я тебя очень прошу! — взмолилась жена. — Перезвони прямо сейчас!
Торшин вышел, но скоро вернулся.
Он казался другим человеком. Точнее — прежним. Каким он был до увольнения.
— Что? — спросила жена.
— Кадыров предложил мне пост. Очень хороший. Возглавить работу в качестве советника главы Чечни по силовому блоку. Кадыров сказал, никто лучше меня не справится.
Уже через несколько дней Юрий Николаевич сел в самолет и вылетел на переговоры в Чечню.
И сначала всё было прекрасно.
