Слезы вновь накрывают меня. Оседаю на пол. Я скоро умру, мои мучения скоро закончатся, но они…
Сколько они будут меня оплакивать?
Для меня в день умерщвления все закончится, а для мамы с братом, можно сказать, только начнется. Первый день без меня, второй, третий…
Они не видели меня уже несколько недель, но все это время я была жива, была относительно недалеко. Но после…
Я чувствую неимоверную, всепоглощающую вину. И только мысли, что я сделала так, как должна была, так, чтобы им было лучше, не дают мне окончательно съесть себя изнутри.
Слезы кончаются, я успокаиваюсь. Встаю и бреду обратно к кровати, осматриваю камеру в надежде найти что-то от Эрика. Но ничего нет.
Сколько осталось до моего дня умерщвления? Хочу ли я знать точно? Или нет? Засыпать и просыпаться, зная, что в любую минуту за мной могут прийти.
Я решаю спросить об этом у Чарли, когда он принесет еду. А пока ложусь на кровать и считаю от одного до бесконечности. Буду считать, и тогда душераздирающие мысли не будут лезть в голову. Досчитываю до семисот, хотя и сбиваюсь пару раз.
Стук в дверь, проходит несколько секунд, и дверь открывается.
На мгновение я задумываюсь, а вдруг это пришли за мной? Ледяной страх охватывает меня, и хоть тело парализует, мысль в голове только «беги, беги, беги». Нерациональная и идущая откуда-то, но не от меня. Инстинкты?
Но после приходит приятная волна облегчения. Это Чарли с едой.
– Когда наступит мой день? – хриплым голосом спрашиваю я. Надо было сначала прокашляться.
Чарли отводит взгляд, который успел за секунду стать печальным. Он отвечает через силу:
– Осталось три.
А потом он уходит и закрывает дверь так быстро, что я не успеваю ничего ответить. Да и что мне ему ответить?
Значит три дня. Я смотрю на часы. Сейчас два пополудни. Половина этого дня, еще один и потом последний день. А потом я умру.
flashback
2 года назад
Вопрос о нашем возвращении всегда витал в воздухе, но я никогда не воспринимала его всерьез.
Я не понимала, зачем нам уезжать, мы ведь с таким трудом покинули Атландию, и ради чего? Чтобы опять вернуться туда?
Я не хотела уезжать, мне нравилось у бабушки с дедушкой. Я привыкла к школе. Не сказать, чтобы у меня появились друзья, но было несколько человек, с которыми я могла поговорить на перемене.
Я сильно плакала, когда уезжала. Но тогда я еще не понимала, почему плачу.
Мы должны были доехать до порта, чтобы пересесть на грузовой корабль. Пассажирские корабли в Атландию ходят очень редко, и ближайший пришлось бы ждать пару месяцев, а нам, по неизвестной мне причине, требовалось уехать как можно раньше.
Я бросила последний взгляд на одноэтажное здание, в котором последние несколько лет спала, ела, делала уроки, читала, играла. Я буду скучать по кошкам, что жили у бабушки. Буду скучать по местам, где любила гулять.
Я села в такси, и оно увезло нас с мамой и братом. Никто не поехал с нами чтобы проводить.
Слезы лились по щекам и стекали к шее.
Уже на корабле, в маленькой каюте, где мы находились втроем, мама призналась.
Младший брат спал на маленькой койке, а мы с мамой сидели на противоположной.
В темноте и тишине мама призналась мне, что бабушка нас выгнала.
А уже в доме отца, когда я лежала на кровати с закрытыми глазами, я поняла, почему я так плакала.
Я правда не хотела уезжать, но больше всего я не хотела возвращаться в Атландию.
the end of the flashback
Сегодня мой последний целый день. Завтра после обеда меня убьют. Я узнаю, каково это – чувствовать атландию в своей крови. Меня мутит, когда я думаю об этом. Сколько страшных мифов и легенд я слышала об атландии. И вот сейчас меня ждет встреча с ней. В жилах стынет кровь. Мне буквально становится холодно. Я растираю ладонями плечи, по коже бегут мурашки.
Одна из проблем – это то, что мне нечем себя занять. И именно тогда пугающие и доводящие до тошноты мысли лезут в голову. У меня уже нет сил плакать, а в груди зияющая дыра. Мне кажется, я физически ощущаю пустоту. Я выплакала ее.
Время тянется, я не могу разобрать, сколько уже прошло. Несколько минут или часов? Ужин еще не приносили, значит, прошло не так уж и много. Меня разрывает от непонятных ощущений, хочется, чтобы время шло быстрее, чтобы мучения мои прекратились. Хочется, чтобы время застыло, чтобы злосчастный, невозможно пугающий день не наступал. Я тону в своих мыслях, захлебываюсь в мерзком страхе, пока не слышу стук в дверь.
Я выныриваю и обращаю взгляд на дверь. Спустя мгновение она не открывается. Значит, это не Чарли, но кто тогда? Я же не напутала со временем? Мой день еще не наступил.
Хрупкая, горячая надежда закрадывается в мысли и сердце. Сидя на полу, я голосом, полным веры, произношу:
– Да?
– Это я. – Неуверенный голос Эрика за дверью звучит для меня, как спасение, как освобождение, как благодать.
Мне не верится, что он правда пришел. Может, мне это просто снится, или я уже валяюсь на полу в бреду? Оба варианта возможны.
Я встаю с пола и снова слышу голос за дверью.
– Можно, я зайду? – Бархатный вкрадчивый голос звучит взволновано.
