Впереди замаячило какое-то темное сооружение и дорога, похоже, уходила в него. С этим надо было что-то делать, а единственный, кто хоть как-то понимал, куда мы едем, был в отрубе и весь в кровище, как зарезанный. Мы уже медленно подкатились к чему-то вроде высокой беседки — ее четыре опоры сходились вверху в небольшой купол, образуя как бы четыре арки, между которыми расположился перекресток. Это архитектурное излишество было как будто отлито без единого шва из отполированного черного камня и на общем туманом фоне выглядело избыточно реальным. Реальнее реальности, я б сказал. И вот куда нам теперь? Прямо? Направо? Налево?
— Там аптечка альтерионская сзади лежит, — сказал я неохотно. Аптечка мне и самому может пригодиться, кстати.
— Хм, в первый раз вижу альтерионскую аптечку с русской инструкцией! — удивилась Ольга.
Я помог перетащить Артема назад, где рыжая, уложив его на сиденье, начала какие-то медицинские манипуляции. Что-то зашипело, резко запахло, потом защелкало… Я вылез на дорогу и осмотрел машину — на первый взгляд она никак не пострадала, только кровищей уляпана вся, внутри и снаружи, да в заднем борту пара пулевых дырок — видимо, Борух из пулемета низко взял. Хорошая машина, хорошая, ты уж продержись, пожалуйста, мне на тебе еще за женой ехать…
— Оу… — застонал сзади Артем, — моя голова…
— Сейчас пройдет, дорогой, я тебе обезболивающего впрыснула.
— Где мы?
— Ровно посередине ничего, — ответил я недовольно. — И нам бы не помешало указать направление.
Артем с трудом сел и осторожно коснулся лба. Ольга ловко подклеила сорванный лоскут кожи каким-то медицинским клеем и залепила прозрачной полосой чего-то похожего на канцелярский скотч. Но кровь не текла, рана выглядела чистой, и, кажется, даже начала уже рубцеваться. Мощная у альтери фармакология.
— Дайте планшет… — сказал он слабым голосом.
Я вынул его черную каменную доску в металлической рамке из держателя, к которому, она, кстати, подходила как родная. Это нам о чем-то да говорит, верно? Артем положил руки на черную поверхность, и на этот раз я увидел точки и линии вполне четко. Не померещилось мне, значит.
— Так вот что это такое… — неожиданно сказал он, оторвавшись от планшета и оглядев арку, под которой мы стояли. — Вот оно как выглядит…
Голос его был восхищенный и слегка обалделый. Под аркой, кстати, акустика была нормальной, без этого плоского глухого звучания.
— И что же это? — спросила Ольга.
— А, неважно… — отмахнулся Артем. — Нам направо.
Я сел за руль, Ольга осталась раненым сзади, обнимая и поддерживая его. Борух перезарядил пулемёт и вздохнул:
— Последняя лента…
Мы потихоньку тронулись, и я аккуратно вписал большую квадратную машину в поворот. Катились, не торопясь, но и не медленно, внимательно оглядываясь по сторонам, — но смутные наброски пейзажей за туманной стеной были лишены движения.
— Смотрите! — сказал внезапно Артем.
Я притормозил, и мы покатились совсем медленно, с удивлением разглядывая окружающий нас город. Хотя виден он был как через запотевшее стекло, но советскую архитектуру пятидесятых годов с ее имперской монументальностью не спутать ни с чем. Широкие улицы, балконы и колоннады, аккуратные скверы, острые башенки на квадратных домах.
— Это же Загорск двенадцатый! — в радостном изумлении воскликнула Ольга. — Это улица Ленина, сейчас будет перекресток с Курчатова, начнется наш Институт…
— А что с ним стало, ты не знаешь? — спросил ее Борух.
— Знаю, — рыжая сразу потухла. — Когда Институт с прилегающими улицами закапсулировался, город был разрушен подчистую, все, кто не был на работе в главном комплексе зданий, погибли…
— Ты кого-то потеряла тогда? — спросил ее Артем.
— Да, — резко ответила Ольга, — не будем об этом. Вот как раз Институт…
Конгломерат из множества соединенных надземными застекленными переходами зданий был обнесен кованой оградой с эмблемами войск связи. Он выглядел заметно четче окружающего призрачного города. Дорога шла мимо, совпадая с здешним проспектом и Артем сказал неуверенно:
— Кажется, мы на месте. Наверное, нам надо свернуть?
Я до минимума сбросил скорость и повернул к воротам институтской ограды. Как только машина покинула дорогу, мир вокруг вспыхнул красками и разразился звуками.
— Эй, что за!.. — заорал какой-то прохожий, с полного шага влетевший грудью нам в борт. — Смотри куда е… Да откуда ты взялся?
Ограды впереди не было, ворот тоже, комплекс зданий Института носил следы перестройки, но все же легко угадывался. «Раскоряка» стояла посреди улицы, по которой шло много людей, но, к счастью, не было ни одного автомобиля. Представляю, если бы я так поперек проспекта у нас в городе возник…
— Это что, проходной двор вам, разведчики, а? — сказал недовольный голос с легким кавказским акцентом. — Мало вам ваш репер-шмепер? Здесь ресторан, слюшай, тут люди кюшать пришли! Ольга, не ожидал от вас, такая приличная женщин! Артем, как же так?
Перед отбойником «Раскоряки», уперев руки в бока, укоризненно покачивал лысеющей головой плотный армянин в поварском фартуке.
