— Сейчас я масла ему плесну прямо в цилиндр, — пояснил Сергей. — Колхоз, конечно, жуткий, но сколько-то на масляной компрессии протянет…
Он снова нырнул в слесарную яму и загремел там чем-то. Артем подумал, что делает он это как-то очень привычно, как будто всю жизнь занимался.
— Врубай обратно… — грязный, как черт, и мокрый, как мышь, Сергей засунулся в дверь.
Артем щелкнул переключателем — компрессор снова заколотился, потряхивая кузов, но уже мягче, без звонкого стука. Шипение усилилось.
— Еще пара минут, попробую залатать течи…
Снизу послышался стук и ругань, шипеть стало меньше. Кузов вздрогнул и неожиданно перекосился, подняв передний левый угол. Ругань усилилась, что-то снова зашипело, заглохло, звонко бумкнуло и левый задний угол поднялся тоже. Троллейбус теперь стоял, наклонившись направо.
— Блядь, — сказал с чувством вылезший из ямы Сергей, — пневмоподвеска умерла. Ничего не могу сделать, справа элементы травят так, что пришлось заглушить магистраль. Резина на баллонах посыпалась. Ну их в жопу, поедем так…
Сергей вытирая грязным рукавом грязное лицо, рухнул в водительское кресло — оттуда поднялась туча пыли.
— Ну, давай, родимый…
Троллейбус вздрогнул, защелкали контакторы, мотор натужно загудел, что-то захрустело… Но пылающая раскаленным солнцем улица двинулась навстречу пыльному лобовому стеклу. Машина выкатилась из ангара и медленно поехала к воротам.
— Едет, ты глянь — едет же! — Сергей радостно хлопнул ладонью по рулю. — Мастерство не пропьешь!
Ворота быстро приближались, он нажал на педаль тормоза, снизу послышались шипение и свист.
— Куда ты, сука, твою мать… Да еб же… — но поздно, массивный тупой нос троллейбуса вдарил в створки, те распахнулись, с грохотом врезавшись в стены. Одна из них, отлетев обратно, врезала по борту. Большое боковое окно осыпалось квадратиками закаленного стекла в салон.
— Тормоза придумали трусы! — решительно заявил Сергей и повернул направо, в сторону дома с верандой, где остался их маленький отряд.
Пока проехали километр по улице, Сергей успел поэкспериментировать с педалью тяги, двигаясь то быстро, то медленно, то накатом и, при подъезде к месту, уже довольно тихо подкатился к забору и нажал на сигнал. Троллейбус издал противный высокий гудок, отчего все лежавшие на веранде подскочили.
— Карета подана! — заорал Сергей. — Садитесь быстрее!
— Нихрена себе, правда, троллейбус! — изумленно сказал Борух, с трудом залезая в салон через переднюю дверь. Пулемет цеплялся за створку.
—
Ольга вышла из дома со щеткой на палке и смахнула пыль с лобовика перед водителем. Сразу стало значительно лучше видно.
— Спасибо, — сказал ей Сергей и ответил Ингвару, — тут кузов на пневмоподушках, половина из них сдохла. И да — тормозов тоже нет. Но я уже придрочился рекуператором тормозить…
— Хрен с ними, — отмахнулся Ингвар. — Тут вряд ли будет большое движение.
Троллейбус взвыл, затрещали реле, затарахтел компрессор, резко запахло горячими проводами, и они, сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее покатили по пустой улице.
— Вот, совсем другое дело! — сказал удовлетворенно Борух. — А кондиционера тут нет?
— И буфета с напитками нет, — ответил ему Ингвар, — и сортира, чтобы в нем стюардессу ебсти. Говно сервис в этой компании, напиши жалобу.
Железная коробка троллейбуса на солнце быстро накалилась, и внутри стало, как в духовке. Борух не выдержал и, встав, в два удара высадил прикладом окно, у которого сидел. Его примеру последовали все, кроме Ингвара, который, укоризненно прочитав вслух инструкцию: «Се повлече на кабелот, стискаш од стакло!» — вытащил за кольцо распорный тросик и выдавил стекло наружу. Оно звонко грохнулось на дорогу.
— Дикари! — сказал он гордо. — Все бы вам прикладами махать!
Без стекол стало немного легче — набегающий воздух, хоть и горячий как из фена, создавал иллюзию чего-то вроде свежести. Троллейбус ехал, натужно подвывая, спидометр показывал пятьдесят каких-то единиц. Возможно даже километров и очень может быть, что в час. Город вскоре закончился, и они покатили по прямому широкому шоссе. Вокруг расстилался плоский пустынный ландшафт — справа выгоревшая до голой земли степь, слева — сгоревший до угольных пеньков лес. Это явно произошло давно, гарью уже не пахло — во всяком случае, не сильнее, чем паленой электропроводкой от двигателя. Пейзаж был полностью безжизненный — даже птицы не летали в раскаленном воздухе.
— Интересно, куда они эвакуировались? — спросил в пространство Артем.
— Не знаю, куда, но догадываюсь, почему… — Ингвар шуршал желтой хрупкой газетой, найденной в доме. Он процитировал заголовок: — «Глобална суша предизвикана со употреба на климата оружье». «На климата оружье» — кажется, перевода не требует.
