Люди Греческой Церкви полностью

– Те, кто часто бывает на Афоне или живет здесь, говорят, что жизнь на Святой Горе сегодня меняется в сторону большего комфорта, появляются различные технические новинки. Не разрушает ли технический прогресс монашескую жизнь?

– Конечно, мы – дети прогресса. Если, допустим, старые монахи, как наш старец, выросли в совершенно других условиях, спартанских, привыкли к труду, привыкли к лишениям, то мы уже изнеженные, без того не можем обойтись, без сего… Поэтому и жизнь на Афоне потихоньку меняется, так как приходится приспосабливаться к тем людям, которые приходят и не могут уже, например, прожить без горячей воды, без душа. А ведь раньше на Афоне этого не было ничего. Была аскетическая традиция, монахи не мылись, жили в больших лишениях.

– Сейчас некоторые без телевизора не могут в миру прожить.

– Телевизор – это уже прошедший век.

– То есть можно теоретически предположить, что человеку, привыкшему в миру к активному пользованию, например, Интернетом, «не могущему жить» без Сети, – ему и в монастыре позволят сохранить свои привычки?

– Если человек «болеет» такими вещами, ему надо помнить, что он может стать неизлечимо больным, порабощенным страстью. Его и монастырь, и Господь будут терпеть только потому, что если он вернется в мир, то там погибнет вообще. У нас в обители старец воспрещает монахам пользование Интернетом. Интернет служебный, только для общих нужд обители. Такая же ситуация и в других святогорских монастырях: послушники, новоначальные монахи не имеют права пользоваться мобильными устройствами, компьютером и Интернетом, но только старшая братия, поставленная Духовным Собором на конкретное послушание.

– А как человеку вести себя в ситуации, если он видит, что постоянно побеждается грехом, что нет изменений к лучшему?

– Один святой отец египетский, когда к нему пришел молодой монах с такой проблемой, сказал ему, что лучше погибнуть в пустыне, чем возвратиться в Египет, к жизни греховной. Ведь если мы прекратим бороться, то уподобимся человеку, который тонет и перестает барахтаться, цепляться за жизнь. А это только ускорит его смерть.

Конечно, если сами хотят утонуть, это их дело. Но если они хотят бороться за жизнь, то что они думают – чтобы Господь их спас просто так, безо всякого труда? Такие люди должны помнить, что, как бы им плохо ни было, надо идти вперед, надо бороться. Лучше утонуть, барахтаясь, чем просто опустить руки и пойти на дно. Это совсем не по-христиански.

Старец наш рассказывал такой случай. Еще молодым монахом он нес послушание лесника, жил в лесу. Там есть храм, келья, и он следил за лесом, кто что вырубает, вывозит. И впал он там в какое-то странное уныние и нерадение, совсем перестал молиться и читать свое монашеское правило. В таком состоянии он пробыл целый год.

Ходил он как-то по лесу, ходил-бродил, вернулся в келью и в унынии лег на кровать. Взгляд его упал на икону Божией Матери… И вдруг его как осенило, и он взмолился со слезами: «Божия Матерь, помоги мне, я не могу ничего сделать! Сделай так, чтобы я преодолел это состояние». Как только он это сказал, сразу в сердце ощутил теплоту и почувствовал прилив духовных сил. Он говорил: «Я вскочил и сделал сразу четыреста земных поклонов, как на духу. Стал молиться, и все сразу прошло. Состояние уныния – все исчезло».

Борьба с грехом, борьба с собой является очень важным условием спасения. Господу надо увидеть, что человеку не безразличны и Его жертва на Кресте, и собственное личное спасение. Но очищение от страстей зависит не от нас. Это надо помнить. Мы можем бороться, но от страсти избавляет только Господь.

– Монастырская жизнь монотонная: церковь, послушание, келья. И так изо дня в день. Кажется, что такое однообразие должно способствовать скуке, унынию. Но в афонских монастырях не видишь угрюмых лиц. Напротив, большинство откровенно радостные. В миру жизнь большинства людей тоже однообразна, а христиане еще и со страстями борются. Где взять радость, как сделать серые будни праздником?