— София, желаешь послушать историю?
— Конечно!
— Жена частенько пилила Джека Плотника. Он устал от этого и ушел гулять с друзьями. Вернулся через неделю. Жена уперла руки в бока и говорит: «Ты что, не любишь меня?» Джек отвечает: «Люблю». Она ему: «А где ж ты тогда шлялся? Что это за любовь такая?» Здесь отмечу: у них в доме рос на окне цветок, жена его сильно любила. Так вот, Джек не стал отвечать, а подождал, пока жена уснет. Взял цветок с окна, принес в постель и положил на подушку у носа жены. Она проснулась и возмутилась: «Какого черта он здесь?» Джек говорит: «Ты же любишь этот цветок». Жена отвечает: «Не у меня на голове же!» Джек переставил горшок ей на живот, она снова в крик. Потом — на ноги… Наконец, Джек-Плотник вернул цветок на окно, и тогда жена успокоилась. А Джек взял линейку, измерил расстояние от жены до подоконника и говорит: «Ты любишь цветок в четырех ярдах от себя, никак не ближе».
Спасибо тебе, Агата, путешествие будет прекрасным! Так подумала София и обняла судью.
Двадцать девятого мая в Маренго, когда она уже поднялась на борт «Морской стрелы», среди людей на набережной прошел некий шум. Кто-то с кем-то взволнованно спорил, кто-то куда-то бежал, кто-то вслух читал «Голос Короны».
— Эй, на шхуне! — крикнул прохожий. — Слыхали новости из Ардена?!
— Конечно! Такой ужас! — не моргнув глазом, солгала София. И попросила капитана: — Пожалуйста, прикажите отчаливать.
Как она проводила время на борту? Чудесно, лучше не придумаешь! Наслаждалась видами моря. Мечтала. Придумывала сюжеты пьес и начерно записывала их. Ее каюта (заказанная шиммерийским королем для любимой альтессы) идеально подходила для творчества. Удобное кресло, резной стол, темные стены, синие волны за огромным окном… Если требовалось вдохновение, София беседовала с судьей и экипажем, слушала притчи и байки, наслаждалась наивной добротой моряков. Листала книги или велела Маргарет, чтобы читала вслух. Дышала морским воздухом — таким свежим, пьянящим. Грелась в лучах солнца, какого не бывает в Первой Зиме… И все эти радости были только началом! Сколько диковинок ждали впереди!
Чтобы не смущать кайров, преданных Десмонду, герцогиня изображала горечь разлуки. Кого-то на ее месте тяготило бы притворство, но София радовалась и этому. Она бывала и покровителем театра, и драматургом — отчего теперь не открыть в себе талант актрисы?
Спустя пять прекрасных дней плавания, «Морская стрела» пришла в первый порт на своем маршруте — Мейпл, герцогство Литленд.
* * *
Штаб генерала Уильяма Дейви радует леди Софию и обстановкой, и атмосферой. Военачальник в мундире с перьями и мечами восседает за столом. Перед ним — стопка бумаг самого серьезного вида, писчие принадлежности, две печати — полковая и личная. За его спиной — оружейная стойка: шпага, кавалерийский меч, искровый кинжал. Другая стойка хранит полированные в зеркало доспехи. На стенах две карты огромного масштаба: Литленд и весь Поларис. Масштаб Литленда таков, что, кажется, каждый коровник отмечен. У окна заманчиво поблескивает стол для стратем… С одного взгляда на такие декорации, сразу поймешь: действие происходит в военном штабе.
Да и актер отлично справляется с ролью, хотя она непростая — двойная. Ведь с одной стороны, Дейви — командир экспедиционного корпуса, стоящего далеко от столицы, то есть — суровое военное божество по здешним меркам. А с другой, он — приятель и собутыльник Эрвина, в глазах Софии — почти юнец.
Как приятель сына, он робеет при встрече:
— Здравия… Не ждал… Отчего же не предупредили? Счастье, что я тут, а мог же быть на укреплениях!
Как суровый генерал, вызывает адъютантов — сразу двух — и осыпает градом приказов. Требует для гостей сразу всего: накормить и начистить коней, выделить комнаты в офицерских казармах, принести воды, вина, котлету с кашей, открыть окно — душно. Заодно бросает пару имен: того и этого — ко мне, сейчас же, мигом!
— Расслабьтесь, милый Уильям, — ласково говорит София. — Мы очень ценим вашу заботу, но не нужно таких хлопот. Просто поговорите с нами.
— Разумеется, миледи. Всенепременно!
Дейви исполняет поставленную задачу с предельной точностью: сразу начинает говорить. Как добрались? Что за шхуна? Не было ли волнения на море? Жарко в Литленде, не правда ли? Еще как жарко, солдаты изнемогают. Были случаи обмороков. Ради здоровья личного состава удвоил частоту помывки и позволил рядовым снимать рубахи. Кроме боевого дежурства, конечно. Но и то сомневаюсь: не пошатнется ли дисциплина. Так как же вы добрались?
Леди София наслаждается всей душою: как натурально! В моей новой пьесе действует полководец Юлианы Великой. Найти бы актера, похожего на Дейви!
Засмотревшись и заслушавшись, герцогиня теряет нить беседы. Судья помогает ей — рассказывает подходящую к случаю притчу. Дейви издает конское ржание.
— Виноват. Хотел сказать: смешно пошучено.
— Я не ставил перед собою задачи на шутку, — отмечает судья. — Вы мудры, генерал, если видите смешное в обычных жизненных сценах.
Вбегает адъютант, приносит воду и вино. Вместо «спасибо» Дейви приказывает:
