Во-вторых, владыка впал в необычное для себя угрюмо скрытное настроение. Причиной тому стала леди Магда. За завтраком она спросила, дескать, не поделится ли его величество великой целью, к которой мы все дружно спешим? Адриан ответил с улыбкой, что цель — велика и прекрасна, и вряд ли кто-нибудь сможет удержаться от радостной песни, когда мы достигнем ее. Магда настаивала: в чем же конкретно она состоит? Адриан взмахнул руками:
— Мы станем почти равными богам — вот все, что я могу сказать сегодня! Но разве этого вам мало, миледи?
— Да простит меня ваше величество, здесь недостает ясности. В чем именно мы будем равны богам? Если в могуществе и вечной молодости — это приятно, а если в необходимости без конца сражаться с Темным Идо, то тут увольте. Да и как, ваше величество, мы этого достигнем? Сложно принимать решения, не видя ясного пути перед собой.
Тогда Адриан нахмурился и спросил: зачем вассалам принимать какие-то решения? Для этого имеется император, а дело вассалов — не сушить голову и исполнять приказы. Шаванская гвардия поддержала его одобрительными криками и стуками кружек по столу. Леди Магда не смогла продолжить расспросы, но, судя по лицу, хотела. А владыка после завтрака остался хмур и ни с кем, кроме Второго из Пяти, беседовать не желал. За весь походный день Хармон Паула не смог приблизиться ни к императору, ни к решению своей задачи. А вечером произошло такое, что он позабыл обо всем: пропала Низа.
Случилось это сразу после ужина. Она, как обычно, помогала Хармону убирать посуду: складывала горкой грязные тарелки и уносила к полевой кухне. После очередной ходки не вернулась. Хармон окончил дело сам, стараясь не тревожиться. Давеча, в Мелисоне, Низа тоже разок исчезла — а потом оказалось, она просто ушла погулять. Но отличия ситуаций были очевидны. Тогда Низа еще чуждалась Хармона, сейчас — привыкла и прилипла к нему. Тогда она не была занята делом, а сейчас исчезла прямо во время службы. Скверные мысли теснились в голове и понемногу проникали вниз, в грудину. Начало покалывать сердце.
Хармон поговорил с парой солдат, мывших посуду в деревянной кадке. Ага, видели шаванку — вот миски принесла. Куда делась? Да кто ж ее, пошла куда-то… Заглянул в кухонный шатер, обратился к повару. Тот фыркнул недовольно: нечего мне делать — за твоей следить. Но потом, когда Хармон уже уходил, выронил два скверных слова:
— Жаль ее…
Хармон не успел понять или переспросить. Воин в сюрко с дельфинами поймал его за локоть и приказал:
— Тебя ждут. За мной.
Шатер, куда привели Хармона, ничем не выделялся из сотен других — обычное походное жилище путевского рыцаря. При желании найти его повторно, Хармон потерпел бы неудачу. Воин впустил торговца и закрыл за ним полог. Внутри ждали трое мечников и…
— Привет, крысеныш, — сказала леди Магда. — Имею к тебе дело.
Первый порыв оказался столь силен, что Хармон не смог его сдержать: развернулся и бросился наутек. Однако тут же был пойман, сбит с ног и поставлен на колени лицом к толстухе.
— Не понимаю: тебя непременно нужно избить перед разговором?
— Виноват, миледи, больше не повторится. Я вас слушаю с полным вниманием.
— Это хорошо, — ухмыльнулась леди Магда. — Твоя шаванка у меня.
Хармон обомлел.
— Где?..
Магда покачала пухлым пальцем — как бы с укоризною.
— Торговец, ты должен кое-что уяснить. Владыка Адриан заступился за тебя, но ничегошеньки не говорил о Низе. Если ты попытаешься найти шаванку — мы ее убьем. Если пожалуешься Адриану — мы ее убьем. Если сбежишь — мы ее убьем. А если Адриан после этого скажет: «Леди Магда, не стоило ее убивать!» — я сделаю грустное лицо и отвечу: «Ой, ваше величество, как жаль, что так вышло».
Хармон пожевал губы, сглотнул комок и выронил единственное, что просилось с языка:
— Пожалуйста, не надо…
— Ты знаешь ее руку?
— В каком смысле, миледи?
— Ну, ты брал в рот ее пальцы? Пялился на ладошки, пока она тебя ласкала?
— Я не понимаю…
— Сможешь опознать ручонку Низы, когда ее отрежут и принесут тебе?
— Умоляю, миледи, не нужно! Между нами ничего такого не было!..
— Тогда можем вырвать глаз. Глаза своей подружки ты-то точно знаешь.
— Миледи, — отметил один из воинов, — глаз растечется и станет неузнаваем.
— Полагаешь? — нахмурилась толстуха.
— Знаю наверняка, миледи. Проверено.
— Дерьмо. Тогда что? Ухо?..
Хармон вскричал:
— Пожалуйста, ваша светлость, не мучайте Низу! Она ни в чем не провинилась перед вами! Если хотите знать, она обругала меня за то, что украл Сферу!
— Умная девочка… То есть, ты и без уха поверишь в серьезность моих намерений?
— Я верю, миледи!
— Он верит, — подтвердил воин, державший Хармона за шкирки. — Трясется, как суслик.
— А суслики трясутся?
— Еще как, миледи. Яйца взбивать можно.
Магда подошла к Хармону, припечатала взглядом сверху вниз, будто утюгом придавила.
— Ты кое-что выведаешь для меня. Владыка Адриан хвалится некой великой целью. Я хочу знать, в чем она состоит.
У Хармона отвисла челюсть.
— М-м-миледи, как же я это выясню? Адриан даже вам не сказал! Мне — и подавно…
Магда пожала плечами.
