— Ваше величество, боюсь, не верно расставили акценты. В транспортере интересна не скорость, а принцип действия. Вы обратили внимание на термин «деконструкция»? Не забывайте о том, сколько исследований Праотец Эвриан посвятил мерцающим Предметам. Он писал об эффектах «распыления» и «испарения». Якобы, само вещество мерцающих Предметов испаряется, переходит в иную, нематериальную субстанцию, которая и порождает…
Должно быть, речи Второго очень интересовали владыку, чего не сказать о Хармоне. От обилия всяких мудреных словечек у торговца слипались глаза. Но заснуть тут, в простенке шатра, — хуже не придумаешь! Утром шатер снимут, чтобы внести на корабль, Хармона высекут плетьми, а Низу убьют. Нельзя спать, нужно выбраться и спасти ее! Осторожно, чтобы не дернуть материю, торговец стал ощупывать веревки. Непростая затея: одна рука зажата под задницей, вторая — припутана к груди. Поди нащупай ими что-нибудь! А Второй из Пяти усыпляюще варнякал за стеной:
— Выходит, что процесс этого «распыления» обычно идет сам собою, как у мерцающих Предметов, но может состояться и принудительно, под влиянием некоего воздействия…
Хармон пожалел, что пришиб паука. Тот хотя бы раздражал и не давал уснуть! Рука под задницей, так и не нащупав узла, онемела. Ноги прочно увязли в веревках, каждое движение ими раскачивало весь шатер. Оставалась одна надежда — рука на груди. Ну, еще зубы: авось получится прогрызть материю. Но это средство Хармон оставил на крайний случай.
— Не возьму в толк, милорд, — сказал владыка, чем порадовал Хармона: император тоже ни черта не понял в излияниях Второго! — Что же за транспортер и как он связан с распылением?
— Наши ученые выработали две версии на сей счет. Согласно первой, транспортер — это композитный Предмет, сочетание разнородных частей. Он обладает синергией свойств, вследствие которой…
Хармон закрыл глаза на слове «композитный», а на «синергии» всхрапнул, от чего в ужасе встрепенулся: не спать! Судорожно принялся шарить рукой, проходя веревки поочередно, нащупывая узлы. Развязать их одной рукой не удавалось. Освободить вторую — надо перекатиться, от этого качнется шатер. Но Хармон сумел подтащить веревку ко рту, схватить зубами, а рукой ослабить узел. Кажется, свободы стало больше. Он на верном пути!
— Композитный Предмет — значит, собранный из других Предметов?
— Именно так, ваше величество!
— Не его ли пытается собрать Кукловод?
— Вполне возможно, его.
— Не понимаю. Эвриан писал: транспортер — средство передвижения. Но Ориджин и Минерва считают, что Кукловод жаждет получить бессмертие. Их версия мне кажется более логичной. Ради бессмертия можно затеять опасную игру, но ради какого-то транспорта?.. Неужели корабль, даже самый быстрый, стоит такого риска?
— Хе-хе. Ваше величество, простите, но вы узко смотрите на вещи. Следует понять, что это за транспорт, каков его принцип действия. Быть может, он таков, что затмит любой эликсир бессмертия!
— Сомневаюсь… Хм, вы правы… Не о транспорте, а о ветре: он поистине силен.
То не был порыв ветра. Хармон Паула Роджер обрел достаточно свободы, чтобы стащить свои ягодицы со своей же руки. Шатер конвульсивно вздрогнул, а затекшую руку пронзило иглами. Но скоро она отошла, и Хармон потянулся к веревкам на ногах.
— Впрочем, ваше величество, есть и вторая версия на счет деконструкции. Ознакомились ли вы с главою «Вне пространства»?
— Боюсь, еще нет.
— В ней изложены интереснейшие догадки! Видите ли, по мнению Эвриана, феномен распыления свойственен всем Предметам. У некоторых этот процесс происходит постоянно и самопроизвольно, а у других…
Хорошо, что Хармон сидел. Неизвестно, как долго он дремал сидя, но в конце концов шлепнулся на спину — и проснулся.
— Кажется, я слышал храп, — отметил Второй из Пяти.
— Исключено, милорд. Мои шаваны — надежные стражи, они не уснули бы на часах.
— И тем не менее, прислушаемся.
Хармон окаменел, затаив дыхание. Вот теперь — где ж его раньше носило! — обнаружился паук. Щекотливые лапки пробежали по шее, взобрались на подбородок. Дрянь ты паскудная! Хармон выпятил губу и прицельно дунул на паука. Тот, скотина, уклонился от выстрела и перебежал на щеку. Оттуда — на нос. Мучительно захотелось чихнуть.
— Граф, ваша подозрительность переходит границы! Никто там не спит!
— Ваше величество, тише…
Сквозь ткань шатра пробивался очень тусклый свет, и Хармон смог увидеть паскуду. Крупный черный мохнатый паук сидел у него на кончике носа, задницей к торговцу… то бишь, к глазам торговца. Паук переминался с ноги на ногу, умащиваясь поудобнее. В носу неистово свербело.
— Милорд, знаете ли…
— Шшшш!
Паук сделал шаг — и сунул лапку прямиком в ноздрю. Хармон напрягся до последней жилки, сделал над собой титаническое усилие — но не сдержался. Из его груди вырвался мучительный чих, переходящий в стон отчаяния:
— Аааааа-пчхи-уууууу!
— Простите, ваше величество, — сказал Второй. — Вы правы, это не храп, а завывание ветра.
— Вот видите. А теперь ответьте, наконец: по-вашему, Предметы можно уничтожить?
