Но как все это начиналось? По словам Лавринепко, когда ему было 17 лет, он прочитал статью Вольфа Мессинга, в которой говорилось, что любую "обыкновенную" память можно натренировать до совершенных пределов. "Я, - рассказывал Валерий в редакции, - приступил к тренировкам на запоминание цифр. Я знал, что каждому виду "запоминания" свойственна своя метода. Понял и другое, может быть, ciмое главное: в этой работе необходима прежде все.) одержимость, убежденность в том, что именно это ты должен сделать - и никаких гвоздей! Когда человек уверен, когда он не сомневается в собственных силах - здесь прямой путь к успеху. И второе. У тебя должна быть настоящая воля. Поэтому все намечен- lj ное, если даже обстоятельства и изменились,
льно выполнять, доводить до конца. Приступив к тренировкам, я вскоре почувствовал необыкновенный подъем духа, ощутил ни с чем не сравнимую радость "самоконтроля" - мне не надо было заставлять себя делать то или иное, я делал только то, что заранее наметил, я забыл само слово "не хочется"... Все свободное от основной работы время (был я тогда наладчиком) "истязал" я себя упражнениями. "Истязал" - в смысле пока не наступала усталость, иначе ничего не добьешься. Успех пришел достаточно быстро. Через несколько месяцев я уже мог запоминать двадцать двузначных чисел и их владельцев. Правда, частенько ошибался. А потом словно стреножили - ни шагу вперед. Впрочем, это и закономерно. Любое дело лишь поначалу движется ходко, а по мере того как ставятся все более трудные цели, начинает буксовать. Такая же картина и в спорте... Кажется, ну все, выдохся, вот твой "потолок", однако, упорно тренируясь с возрастающей нагрузкой, медленно, но верно осознаешь - до предела ой как далеко!"
В рассказе Лавриненко, считает К. Арсеньев, кое-что настораживает: "Прежде всего: для развития специальной памяти нужна специальная тренировка. Не грозит ли это некоторой однобокостью, дисгармоничностью в интеллекте человека?" Однако, отмечает журналист, Валерий считает, что сама постановка вопроса неверна: "Давайте разберемся в своей памяти. Основной, самый главный массив - профессиональные знания, сведения, близкие к профессиональным, сопутствующие им. А дальше хаотическое нагромождение спонтанного, случайного, в том числе и ненужного. Допустим, из этого хаоса можно выкристаллизовать отдельные островки - информацию об искусстве, жизненный опыт. Но ведь остальное-то никогда не используется нами. Отправился человек в командировку, пожил в городе недельку, уехал восвояси, а его память все хранит и хранит пустяковые
дробности вроде графина с водой на подоконнике или раздражающего храпа соседа по комнате. Знания которые необходимы, постепенно затягиваются напластованиями, тускнеют, и извлечь их в нужный момент становится все труднее, а то и невозможно. Да что там говорить, проведите небольшой эксперимент. Спросите у своих знакомых, кто из них помнит школьное доказательство теоремы Пифагора? Результат опроса нетрудно предугадать...
Другими словами, Лавриненко считает, что наша естественная память сама по себе дисгармонична: "Я занялся упражнениями только потому, что хотел доказать себе и окружающим: запоминать можно мноюе, без ущерба для интеллекта и с толком для себя. Человек просто должен работать над собой, не предаваться праздности. Каждый из нас способен достичь многое го".
Итак, - продолжает К. Арсеньев, - Валерий уверен, что любые необыкновенные способности чаще всего есть только результат целенаправленных усилий. Одаренность, индивидуальные черты характера не играют большой роли. "Кроме тех, - замечает Валерий, - о которых я уже говорил: убежденность, что ты должен именно этим заниматься, именно в этом направлении совершенствоваться, и сильная, не дающая поблажек воля. Когда я решил, что мне совершенно ни к чему курить, бросил. Бесповоротно. (Алкоголем и раньше не травился.) Когда я тренируюсь - и доброхоты мне говорят: остановись, передохни малость, отвлекись чем-нибудь, я отвергаю советы непрошеных жалельщиков".
Сейчас Валерий запоминает 100 знаков за две с по ловиной минуты, а 200 - за три, делая при этом мак симум две-три ошибки. Совершенствует методику за поминания книжного текста: "Ведь раньше, когда пи сьменности еще не существовало, люди складывали веками хранили в памяти, передавая от поколения
338
поколению, не только отдельные предания и легенды, но и целые эпосы. Неужели мы сегодня не способны делать то же самое?"
