Алиса выходит, Роман за ней. Синицын один.
Синицын. Вот, Ванька, милый человек. Не гожусь я тебе в родители. Никудышный я отец. Несерьезный, безответственный тип. Ни в чем не понимаю, ничего толком не знаю. Не знаю даже, откуда это прозвище такое странное: Царь Леонид?
Детдом. Входят Синицын и Роман.
Воспитательница. Добрый день.
Синицын. Здравствуйте.
Воспитательница. Обождите, товарищ…
Синицын. Синицын.
Воспитательница. Я помню. Обождите немного, у нас обеденный перерыв.
Синицын. Знаешь, я заметил, что вызываю у людей зверский аппетит. Стоит мне где-нибудь появиться, тут же объявляется обеденный перерыв. Это происходит постоянно: в магазинах, на почте, в милиции — везде.
Роман. А в цирке?
Синицын. В цирке то же самое. Стоит мне выйти на манеж в первом отделении, как публика ждет не дождется антракта, чтобы вломиться в буфет. И все — из-за меня.
Роман. А вот когда «закрыто на учет» или «лифт на ремонте» — это из-за кого?
Синицын. А это, наверное, из-за тебя. Или моя теща приглашает: приходите обедать. Нет чтобы сказать: приходите, поговорим по душам. Как увидит меня — сразу обедать.
Роман. Ну тебя к черту! Действительно, есть захотелось.
На столе звонит телефон.
Вот он никогда не хочет обедать. Он хочет разговаривать. Он все вытерпит, дай ему только поговорить. Видишь — красный. По нему, видно, такое говорят, что ему стыдно. А бывают телефоны, по которым ведут только служебные разговоры. Они зеленые. От скуки. А бывают белые. По ним очень хорошо спрашивать: «Катя, вы за меня выйдете замуж?» А Катя по черному отвечает: «Ни в коем случае».
Телефон звонит снова.
Синицын. Алиса подписала?
Роман. Фи! Турне начнется через две недели и пройдет по четырем странам. Угадай, какая первая?
Синицын. Остров Пасхи.
Роман. Идиот! Канада!!! Представляешь, в Монреаль приезжает советский цирк. Повсюду афиши, Леся видит наши имена и мчится к нам в отель. Но нас нет. Мы будем прятаться от нее в цирке. Конечно, все советские, которые сейчас в Монреале, приходят на представление. Леся в первом ряду. Два антре прошли, мы ее не замечаем. И только в третьем… Это будет грандиозно!
Синицын. А что же будет с Ванькой?
Роман. Ванька во время гастролей будет жить у нас. Алиса сама предложила. Ведь моя-то идея по поводу дамы с собачками все-таки ей запала. Она берет творческий отпуск на год. Летай, Птица!
Входит Воспитательница.
Синицын. Извините.
Роман. Маленькая репетиция большого счастья.
Воспитательница. Сергей Дементьевич?
Синицын. Правильно.
Воспитательница. Вы вот в этой графе ничего не написали. У вас еще дети есть?
Синицын. Есть. Четверо. Три девочки, остальные пятеро — мальчики. И все, само собой, — близнецы.
Воспитательница. Будете брать?
Синицын. Будем брать! А вы сказали ему, о чем я вас просил? Ну, что я — клоун?
Воспитательница. Ах, это… Да, сказала.
Синицын. Ну и как он? Ничего? Не расспрашивал?
Воспитательница. Он очень смеялся и, по-моему, не поверил.
Синицын. А он когда-нибудь видел клоунов?
Воспитательница. Они были в цирке на новогодней елке. И на картинках видел, конечно. Знаете, как обычно рисуют: красноносых таких, в колпачках.
Роман. Во-во! Очень хорошо.
Воспитательница. Его там собирают. Знаете, что он меня спросил? «Я теперь где буду жить, в цирке?» Как вам нравится?
Роман. Наш человек!
Синицын
Роман. «Сережа… Я умолила папу заехать перед отлетом в Канаду. Тебя нет дома, ждать мы не можем. Самолетом из Шереметьева… Ну, не важно. Почему ты не звонил? Ведь ты знал, что я сегодня улетаю. Если будет с кем переслать письмо — напишу. Где ты все время пропадаешь? Я ненавижу твой цирк. Убегаю, целую 1000, Леся».
Синицын. И ни слова о Ваньке, ни слова!
Роман. А что ты скажешь Ваньке, если спросит, где его мать?
Синицын. Скажу, уехала, скоро приедет.
Воспитательница выводит мальчишку.
Клоуны смотрят на Ваньку, он на них.
Между первым и вторым актами проходит десять дней.
Лестничная площадка жилого дома.
Две двери напротив. Одна приоткрыта.
