– Вставай, сынок, – сказал Гусев, глядя на дисплей ноутбука, где отразилась вся короткая биография вора. – Да, негусто. И сделать в жизни ничего толком не успел, а вот угробить ее – всегда готов. Ты же одет вроде прилично. Зачем тебе воровать?
Парень, спотыкаясь, встал на ноги и опять тихо всхлипнул.
– Я в армию… – пробормотал он. – Призыва жду…
– И тебе в военкомате сказали – грабь, воруй, насилуй, армия все спишет? А?!
– Не-е-ет…
– Знаешь, что сейчас будет? – спросил его Гусев. – По идее мы и без заявления потерпевшей можем тебя оформить. Хватит того, что сами видели. И ты исчезнешь навсегда. Ты ведь серьезное преступление совершил, мальчик.
– Я… Я… Не хотел…
– Чего ты не хотел? Напасть на женщину и отнять ее личную вещь? Интересное кино. А знаешь, мальчик, почему за такое положена выбраковка? Потому что ты сознательно решил стать нечеловеком. Люди не нападают на людей и не отнимают их собственность. Получается, ты у нас нелюдь. Враг рода человеческого. Враг народа. Разве не так? Я неправ?
Воришка заплакал. А сам все косился по сторонам, прикидывая, как бы ловчее смыться. В переулке было пустынно, спрятаться не за кого. А игольник – это знают все – отлично бьет на полсотни метров. Да он и на ста метрах тебя уложит, если игла угодит в незащищенное место – затылок, например.
– Ты украл, ты хотел денег, – продолжал Гусев. – Отлично. Вот они, деньги. Посмотри… – он протянул раскрытую ладонь, в которой поблескивала россыпь монет. – Видишь? Я спрашиваю – видишь?!
– Угу-у…
– Я даю тебе шанс, мальчик. Я даю тебе возможность узнать, каковы они, эти деньги, которых ты так хотел. Ты ведь любишь деньги? Ты пошел ради них на преступление. Значит, любишь. Не можешь без них. Точно? Я угадал? Отвечай!
– Угу-у…
– Тогда попробуй, какие они, – мягко предложил Гусев.
И Валюшок, и задержанный непонимающе уставились на Гусева. А тот шагнул к парню вплотную и крепко взял его за глотку. И руку с серебром сунул ему под нос.
– Ешь, – все так же мягко приказал он. – Попробуй их на вкус.
«Ты с ума сошел, Пэ!» – хотел крикнуть Валюшок, но осекся. Сейчас они двое, ведущий и ведомый, находились в совершенно особых отношениях, когда поведение старшего не обсуждалось. Наоборот, старшего полагалось страховать, что бы он ни вытворял. Но страшно Валюшку стало. Даже не страшно, а как-то так… Нехорошо.
Это было словно в фильме Гринуэя: нереально и будто в другом измерении. Вор даже не попытался что-то сделать, он только давился и хрипел. А Гусев с руки кормил его деньгами.
– А теперь гуляй, – сказал он прежним безмятежным тоном, поворачиваясь к вору спиной и доставая сигареты. – Спасибо, Леша, прячь ствол. Пойдем-ка мы с тобой, дружище, врежем пивка.
Валюшок глядел через плечо Гусева, прямо в широко раскрытые глаза воришки. Тот стоял ни жив ни мертв. А Гусев смотрел на Валюшка и улыбался.
– Пойдем, Леша, – повторил он мягко. – Шоу окончено.
Валюшок медленно убрал оружие и бросил взгляд на сканер.
– Это стереть, запрос аннулировать, – махнул рукой Гусев. – Ложная тревога. Просто ложная тревога.
Он крепко обнял Валюшка за плечи, развернул и повел в сторону Арбата.
Позади раздался крик. Валюшок рывком освободился от гусевских объятий. Вор лежал на асфальте, конвульсивно содрогался всем телом и подвывал.
– Успокойся, Леша. Он не много съел, двух рублей не наберется. Пока ничего страшного не происходит. Это просто истерическая реакция.
– А что будет потом? – в ужасе спросил Валюшок.
– Откуда же мне знать, милый, – проворковал Гусев. – Кстати, интересно. Вернемся на базу, обязательно спрошу у доктора. Обязательно. Пойдем, выпьем по кружечке. В такую погоду отлично пойдет светлое и крепкое. Просто замечательно пойдет.
Вор колотился головой об асфальт. В окнах показались встревоженные лица, кто-то выбежал из арки двора и склонился над бьющимся в судороге телом.
– Видишь, уже все в порядке, – заметил Гусев, увлекая ведомого за собой. Сам он в это время нажимал кнопки, отменяя запрос.
Действительно, к чему запрос – ведь обвинения вору никто не предъявлял…
…трагическая и страшная личность реального Дракулы, князя Влада III, не должна исчезнуть из людской памяти. Ведь его история – один из ярких примеров того, к каким преступлениям против человечности приводит соблюдение дожившего до наших дней принципа «цель оправдывает средства».
