Я помню, что уже тогда услышал от матери о бледнолицых, о васичу, и если я почему-то капризничал, то она говорила, что, если я не буду слушаться, придут васичу и заберут меня. Наверное, все матери на свете одинаковы и пугают детей тем, чего они не знают, однако я уже тогда знал, что васичу можно убить и как-то раз ей ответил, что когда вырасту, то пойду и убью всех васичу. Тогда мне было уже шесть или семь лет, и я целыми днями играл в войну с другими мальчишками, умел хорошо стрелять из лука, и скакал на собственном пони, не уступая другим.
В тот год наша стоянка располагалась у подножия Хе-Запа — Черных Холмов у Безымянного ручья, где было много травы для лошадей и где мы провели зиму, так как рядом был лес, снабжавший нас топливом. Я помню, что зима в тот год была очень холодной, но голода мы не испытывали, потому, что осенью мы хорошо охотились на бизонов и сделали большие запасы. А потом уже весной в окрестных лесах появились лоси и другая дичь, и наши охотники добыли много свежего мяса, поэтому-то мы там и остались до времени моего дня рождения. Лето было очень жарким и мы, мальчики, много времени проводили у воды, где купались в глубоких заводях, потому, что на перекатах даже нам там было всего лишь по колено. Однажды я ушел так далеко, что перестал слышать голоса товарищей и нашел замечательное местечко, где можно было вдоволь поваляться на горячем песке. Течение возле берега, где я стоял, было очень быстрым, а в воде лежало множество разноцветных камешков. Я пошел туда, где у противоположного берега была глубокая заводь, и сразу же заметил среди красных и серых камней на дне реки много желтых камней самого разного размера. Тогда я начал подбирать самые крупные и меня удивила их тяжесть. «Такие тяжелые камни хорошо бросать в цель!» — подумал я, и тут мне попалась на глаза высокая сосна с раздвоенной верхушкой, у самой развилки которой виднелось большое дупло. Я отошел подальше, и начал бросать в него свои желтые камни и бывало, что попадал, а бывало, что и промахивался. Постепенно камни у меня закончились, и я набрал себе новых и бросал их до тех пор, пока у меня не устала рука.
На следующий день я пришел сюда уже не один, а со своими сверстниками и мы опять бросали в дупло эти желтые камни, причем все они куда-то там проваливались. Упавшие позади дерева камни мы подбирали и опять бросали, так что ни в реке, ни на берегу рядом с этим деревом ни одного такого камня не больше осталось!
— Все это время, — продолжал рассказывать Солнечный Гром, — мы слышали разговоры о васичу и о том, что племя северных людей воюет против племени южных и что нам, индейцам, это только на руку, потому, что теперь им будет не до нас. Но вскоре мы узнали, о восстании наших братьев в Миннесоте и о том, что, преследуя тех из них, кто сумел избежать плена, солдаты генерала Салли пришли на земли тетон-дакота и дакотов-хункпапа Сидящего Быка. Васичу потеряли тогда несколько человек убитыми, но убили около тридцати индейцев и полностью сожгли их стоянку. В начале 1864 года, когда мне было уже девять лет, обстановка накалилась ещё больше. Все лето наши воины в ответ на вероломство васичу держали в страхе все белое население в районе рек Арканзас и Платт, и тогда солдаты напали на лагерь шайенов и арапахо возле Песчаного ручья — событие, послужившее началом войны на границе. Навряд ли мне стоит рассказывать тебе обо всех тех событиях, потому что о них наверно писали очень многие. Но, как я уже тебе говорил, когда мне исполнилось девять лет, и на землю пришел Отец холода, наши воины, включая и моего отца, участвовали в «битве ста убитых», хотя в ваших книгах почему-то написано, что среди солдат убитых было восемьдесят один человек. То поражение, как известно, повергло ваших людей в смятение, и, хотя форты на реке Паудер и получили подкрепления, в наших местах появилась комиссия из Вашингтона, чтобы заключить с нами мир.
Однако до того, как мир был заключен в месяц, когда чернеет вишня, случилась ещё одна битва, в шести милях от форта Кирни, которую назвали «Нападение на фургоны». Хотя мне было тогда уже двенадцать лет, и я считал себя почти взрослым, так как убил на охоте бизона, я не на шутку испугался, поскольку на этот раз наши не одержали победы, как раньше. Те, кто участвовали в этом сражении, рассказывали нам, что, когда они напали на васичу, те спрятались за фургонами и повели из-за них настолько частый огонь, что приблизиться к ним не было ни малейшей возможности.
