— Теперь всё намного страшнее. Не мелкая стычка — побоище! Маразуты сильнее старших теней. Их пятеро. А уж морвошей с ними тысячи. Это будь уверена! Найпа, зачем тебе лезть в кровавую грязь? Пачкаться — мужская работа.
— Но я лишь отдам приказы…
Но Батташ уже командовал. Высокий, на рослом коне, суровый и уверенный. Привстал в стремёнах и мощно прокричал:
— Воины! Все вы слышали о мрачных союзниках Теней, двуглавых маразутах. Теперь судьба свела нас с этими врагами. Легенды не врут, твари и вправду необычайно сильны. Но нас в сто раз больше, мы хорошо вооружены и подготовлены. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Мы воюем за наши семьи и очаги, за детей и жён, друзей и родичей. Потому правда на нашей стороне. Вперёд!
Тес-Нур поддержал варвара:
— Не бойтесь! Двуглавцы свирепые бойцы, но плохая армия — у них как правило каждый за себя. Слишком гордые, и гордость затмевает их мудрость. Потому редко действуют слаженно. Ну а мы сильны нашей сплочённостью и дисциплиной — всё войско как единый бронированный дракон! Ведь правда? Перебьём тварей поодиночке. Мы сильны!
— Да! — мощный многоголосый клич.
— Кумай, воины!
— Кумай!
— Кумай!
Батташ взмахнул ритуальной булавой.
— Для начала разберёмся с морвошами. Я таки знаю как это сделать. Слушайте меня!
«Началось».
Вперёд устремились конные лучники. Развевались гривы коней, из под мелькающих копыт вылетали комки земли. Гордо реяло на ветру красное знамя с золотым волком — символом Орды. Сотня шершней, потомков степняков, мчалась в атаку.
— Урагх! — прогремел боевой клич.
Туман рассеивался, видимость стала лучше. В серой дали, дальше полёта стрел, возвышался дюжий маразут, воин Бездны. Странный, покрытый черной броней, он напоминал обгорелый дуб-уродец. Окрест него — кровавое сияние, над головами кружили вороны. Идол восставший из пепла миров, ошибка природы, жертва древней гордости. «Марух тавер фо зунге!» Прокричала женская голова, и красные глаза её ярко мигнули. Было видно и слышно, что она спокойна, самоуверенна. Но, при этом, увы, неглупа! «Тогойго!» — завопила голова мужская. Маразут поднял к небу жезл, увитый колючим терновником. Из грязного тумана вырвались толпы морвошей, гнилых человеческих тел. У каждого вместо головы рука! А вместо душ — воспаленные сгустки боли и ненависти. Прогремел приказ: «Ошлойго!» И с диким свиным визгом трёхрукие ринулись в атаку.
Варвар-сотник не испугался:
— Огонь!
В сыром воздухе засвистели десятки стрел… Морвошей это не остановило. Стрелы впивались им в суставы, отсекали конечности, пронзали тела — но как убить то, что уже давно мертво? Искалеченные, утыканные стрелами мертвяки продолжали бежать в атаку. Или ползти, или ковылять — впрочем, всё равно очень быстро. Но варвары и не надеялись истребить врага при помощи стрельбы. Стрелы сделали своё дело, ослабили гнилое полчище. Теперь черед рукопашной.
— Сабли к бою! — гортанно выкрикнул сотник. — За наш Род!!!
Момент истины. Два войска схлестнулись как лютые морские волны. «Урагх!» Сабли разили направо и налево, рубили мертвяков на куски. Но и враг был силён, причем не только численностью. Воспалённые остатки душ заряжали тела яростью, а ярость придавала рукам силу! Мощными ударами сбивали шершней с лошадей, ломали хребты, хватали за горла… К тому же морвоши покрупнее были вооружены и их оружие остро. Черные ятаганы, кинжалы, когтистые кастеты. Лилась кровь… С десяток тварей кинулись на сотника, окружили, убили под ним коня. Сотник упал, всё ещё держа знамя, с трудом встал, взмахнул саблей, дико заорал… Поздно. Вокруг — лютая сеча, а телохранители лежали мёртвые. Варвар отбивался как мог, но морвоши навалились зловонной массой, повалили на землю и задушили. Изорвали знамя — от него остались лишь клочья.
— Батташ, там нашим приходится худо! — сообщил один из шершней, прискакав к Главнокомандующему. — Пошли подкрепления!
— Не нужно. Пускай отступают! Заманим трёхруких подальше от их хозяев маразутов. Сила хозяев подпитывает мертвяков.
Всадник быстро отдал честь и умчался на передовую.
— Батташ. Батташ!
— Чего тебе, Найпа?
— Мы должны испытать Оружие…
— Бессмысленно испытывать на морвошах. Нужно поберечь его силу для маразутов. А морвошей изрубят кузуни — саблями.
«Э, ребята, пахнет жареным!» Передовой отряд в спешке отступал. Да что там отступал — бежал! Варвары озирались, пучили раскосые глаза — от морвошей не уйти. Те, пешие, были быстрее лучших человеческих лошадей. Настигали шершней, и нападали — по десять, двадцать, тридцать на одного. Сбрасывали с сёдел, вопили, и разрывали на куски. Но теперь хозяева были далеко, и мертвяки постепенно слабели… Батташ сощурился.
— Тес-Нур! Настало твоё время, господин. Покажи трёхруким где их место!
