В годы войны В. А. Александрович как негодный к строевой службе по зрению служил в нестроевой части в звании младшего техника-лейтенанта. Когда в Москве была организована Лаборатория № 2 АН СССР под руководством И. В. Курчатова, вспомнились довоенные работы В. А. Александровича. Их автор в 1944 году приказом Государственного комитета обороны был отозван из армии и направлен в распоряжение И. В. Курчатова.
С тех пор им было выполнено немало сложных и весьма ответственных работ. Новое направление физической химии, созданное его трудами, до сих пор продолжает успешно развиваться. О Ленинской премии, которой отмечена эта работа, Виталий Александрович узнал в больнице за два с небольшим месяца до смерти.
12 июля 1959 года не стало нашего Бати.
Со Львом Владимировичем меня связывает прочная, нерушимая дружба, продолжающаяся вот уже более шести десятилетий. Она началась в далеком 1928 году на школьной скамье, и, с небольшими перерывами, когда судьба разлучала нас, мы шли по жизни рядом, работали вместе, наши интересы тесно переплетались, идеи, зародившиеся у одного, стимулировали живой отклик у другого. Это было плодотворное творческое содружество.
По складу ума он с юности был существенно больше исследователем, чем я. Закончив физический факультет Московского государственного университета (1936 год), он владел математическим аппаратом и глубоко понимал физический эксперимент. По его собственным словам, он считал своей миссией объяснить теоретикам, что такое эксперимент, а экспериментаторам — теорию. Мне случайно удалось присутствовать при разговоре Якова Борисовича Зельдовича с математиком С. К. Годуновым, который начинался словами: «Пришел к вам, чтобы поделиться той порцией навоза, которую я получил от молодого физика Льва Альтшулера. Два дня тому назад мы с вами пришли к единодушному мнению, что задача, о которой я вам рассказывал, не имеет однозначного и простого решения. А он очень красиво решил ее».
Острый аналитический ум, изобретательность с первых дней работы в институте выдвинули Льва Владимировича на одно из первых мест среди физиков-экспериментаторов, способных ставить и решать многие задачи, требующие знания газодинамики, математического анализа и других смежных дисциплин.
Уверенность Льва Владимировича в правильности своих суждений, ощущение некоей вседозволенности при общении с окружающими часто создавали трудное положение не только для него, но и для его друзей. Характерная ситуация сложилась весной 1951 года, во время переаттестации ведущих научных работников. Председатель аттестационной комиссии спросил Льва Владимировича, как у него обстоит дело с политическим воспитанием. Подобно большинству физиков, Альтшулер отрицательно относился к критике законов Менделя. Особенно раздражал его антиматериалистический подход Лысенко к вопросам генетики и наследственности. В то время, как на подобные вопросы благоразумные физики отвечали уклончиво, Лев Владимирович предпринял попытку убедить комиссию в материалистической сущности генетики.
Спустя несколько дней последовало строгое распоряжение одного из помощников Л. П. Берии — П. Ф. Мешика — снять с работы и удалить с предприятия «вейсманиста-морганиста» Альтшулера. В эти критические для судьбы Льва Владимировича дни в институт приехал А. П. Завенягин. В день его приезда в 12 часов ночи мне удалось добиться встречи с ним. Я подробно рассказал Авраамию Павловичу о предложениях и работах Альтшулера, отметив непоправимый урон, который будет нанесен нашим работам в случае его увольнения. В конце беседы Завенягин спросил: «Ваше мнение разделяют другие ученые института?» — «Я не разговаривал с ними, но полагаю, что это так и есть». Утром следующего дня к Завенягину по тому же поводу обратились Андрей Дмитриевич Сахаров и Евгений Иванович Забабахин. Завершил атаку Юлий Борисович.
«Спустя несколько дней я позвонил Берии и сказал, что Альтшулер очень нужен для работы и я прошу оставить его у меня. Берия переспросил, действительно ли он очень нужен. Я подтвердил. Берия дал согласие на оставление Альтшулера».
В шуточной поэме, читавшейся на одном из юбилейных торжеств, Льву Владимировичу было присвоено звание «Левка-динамитчик». Это прозвище прижилось. Многие физики считали нас забияками. Во всех ситуациях, затрагивающих наши интересы, мы занимали в то время чрезвычайно активную жизненную позицию, граничащую иногда с агрессивностью. В 1953 году Яков Борисович, вручая нам оттиск своей монографии, сделал на ней многозначительную надпись: «Братьям-разбойникам от автора, который пока не стал их жертвой».
