Периодически налетавшие сгущения и разрежения складывались в одну и ту же, сызнова повторяемую, фразу. Мы предположили, что это вопрос: «Кто вы такие?» – именно об этом в первую очередь должны спросить неизвестные собеседники. Дешифраторы, приняв за основу такое чтение, дали набросок кода. Стало ясно, что мы сумеем объясниться с незнакомцами.
Я уже хотел наладить связь, но Ольга засомневалась: не провоцируют ли нас на откровенность? Может случиться, что мы передадим в руки врага тайны нашей защиты от них.
– Чепуха! – сказал я, и со мной согласился Леонид. – Разрушителям невыгодно показывать, что мы замечены: их орудия действуют на ближней дистанции. Они постараются подпустить нас поближе. Кто бы ни искал с нами связи, это не враги.
В качестве основы нашего кода мы, как и наши предшественники при встречах с другими разумными существами, взяли таблицу элементов. В последующие дни генераторы пространственных волн передавали ее по всем направлениям, откуда приходили сигналы. Я не сомневался, что, когда мы закончим сообщения, начнут они.
И сразу же после наших передач в пространстве понеслись новые волны плотности, но это было не обращение к нам, а скорее переговоры между собой. Неизвестные существа запрашивали и отвечали, в чем-то убеждали друг друга – так, во всяком случае, я себе представлял. Звезда разговаривает со звездою: согласовывают отношение к нам, думал я, разглядывая записи возмущений плотности. Мы углублялись в скопление, стократно обгоняя свет, а вокруг тревожно пульсировало пространство, споря, кто мы такие.
– Мы поворачиваем влево, – сказала Ольга, когда мы вместе вышли на дежурство. – Будем исследовать скопление Хи, оно вроде плотнее по количеству звезд, чем Аш. Есть что-нибудь новое, Эли?
– Пока нет. Таинственные переговоры продолжаются. Но мы записываем все возмущения пространства и, когда расшифруем язык передач, сможем прочитать, о чем шел разговор.
В этот день звездожители снова обратились непосредственно к нам – я понял это, взглянув на запись. Они перечисляли элементы таблицы Менделеева, повторяя то, что недавно генерировали мы, но уже на своем языке. Дешифраторы превратили первый набросок кода в ясную расшифровку. Теперь у нас был общий язык.
А затем я продиктовал одобренную экипажем телеграмму: «Мы идем издалека. В созвездии Плеяд нас атаковало восемнадцать космических кораблей. Видели ужасные разрушения на планетных системах, где имелась развитая жизнь».
Ольга и я находились в лаборатории волн пространства, когда была принята новая депеша. Дешифраторы звездожителей работали не хуже наших. Корреспонденты, пытавшиеся наладить с нами связь, передали ответ: «Вас поняли. Немедленно поворачивайте обратно. Вам грозит гибель. Вырывайтесь на полной мощности».
Потрясенный, я молча глядел на Ольгу. Она побледнела.
– Как это понимать?.. – начал я, но не закончил. По кораблю разнесся сигнал боевой тревоги. Леонид и Осима требовали Ольгу и меня в командирский зал.
Когда объявляется боевая тревога, полная информация о положении, в спокойное время доступная лишь в командирском зале, передается каждому члену экипажа, и МУМ непрерывно суммирует и обобщает все мнения. В эти часы единым командиром становятся все, и номинальный капитан обладает властью лишь в той мере, в какой выполняет коллективную волю экипажа.
Леонид был мрачен, но спокоен. Осима казался расстроенным. Мы с Ольгой заняли свои места, и Осима объявил:
– Мы шли на скорости в сто десять единиц. Я приказал автоматам затормозить на двадцать процентов. Когда они выполнили программу, оказалось, что скорость не восемьдесят девять, как следовало бы, но девяносто шесть. Вокруг нас само по себе исчезает пространство – примерно на семь световых единиц.
– Сейчас нужно срочно решать, что делать дальше, – сказала Ольга. – Продолжать двигаться в звездную гущу или вырываться назад, как советуют неведомые друзья?
– Или враги, – возразил Леонид. – Я не уверен, что депеша от друзей. Я предлагаю продолжить рейс.
МУМ передала, что экипаж поддерживает Леонида. После долгого путешествия было обидно бежать неизвестно от чего. Даже новая депеша загадочных корреспондентов: «У вас еще есть время спастись! Вы катитесь к гибели!» – не поколебала нас. Я передал наш ответ: «Продолжаю рейс. Объясните, в чем усматриваете опасность?»
– А пока они соберутся с мыслями, давайте сами узнаем, что происходит, – сказала Ольга. – Придется варьировать скорость. Для начала добавим единиц тридцать.
Когда автоматы завершили заданную программу, мы шли на ста двадцати единицах. Дополнительного исчезновения пространства не наблюдалось. Раньше кто-то хотел, чтобы мы летели быстрее, – нынешняя наша скорость этого «кого-то» устраивала.
– Снова сбросим эти тридцать единиц, но по этапам, – скомандовала Ольга.
