Задача была ясна, а в голове какая-то пустота. После того как выбыл из строя Федор Павлович, ему казалось, что все разведчики взвода стали на голову ниже, осиротели, лишились той боевой мудрости, какая нужна разведчикам постоянно. Словно и он теперь не разведчик, а просто рядовой морской пехотинец. При Федоре Ермошине он, конечно, не подумал бы так…
Наступал рассвет 28 декабря. Загремели залпы тяжелых орудий и шестиствольных минометов противника. В воздухе над позициями повисли «юнкерсы». Они группами по пять-шесть самолетов снижались, вываливали бомбы и снова уходили ввысь, как бы выглядывая новые цели.. Появились танки. Они прикрывали поднявшиеся в атаку густые цепи пехоты. Наиболее мощная группировка неудержимо продвигалась к совхозу имени Софьи Перовской. Настал самый тяжелый момент в отражении второго штурмового удара противника по Севастополю.
Рядом с Братским кладбищем трещат разрывные пули. На кладбище покоятся герои Севастопольской страды 1854—1855 годов. Дмитришин читает слова, высеченные на камне могилы генерала Хрулева:
«…дабы видели все, что и в славных боях, и в могильных рядах не отставал он от Вас. Сомкните теснее ряды свои, храбрецы и герои Севастопольской битвы!»
Каменный забор на северной стороне кладбища помог разведчикам удержать занятые позиции до вечера.
В пять часов вечера взвод разведчиков вместе с остатками батальона срочно перебросили в расположение 30-й береговой батареи. Вот как меняется обстановка. Неделю назад эта батарея помогала бригаде ротой бойцов, а сегодня морские пехотинцы спасают 30-ю батарею…
Из боя в бой. И так несколько дней. Таковы уж будни войсковых разведчиков.
Наконец Дмитришин получает задание: разведать передний край обороны противника, потревожить его, посеять панику и засечь огневые точки.
Выждав до ночи, разведчики двинулись. Только снег поскрипывал под ногами. Темень скрывала все, что находилось на расстоянии пяти метров. Двигались очень медленно.
Вот и окопы противника. На фоне заснеженного склона они казались черными провалами. Около блиндажа, не подозревая об опасности, стоял часовой. В блиндаже галдели фашисты. В этот момент справа раздалась автоматная очередь. Часовой нырнул в блиндаж.
«Ждать больше нельзя», — подумал Дмитришин. Он оглянулся. Разведчики уже приготовились к броску. Рядом с Дмитришиным новичок из Бурятии, называвший себя забайкальским казаком. Тот уже поднял руку с гранатой. Дмитришин остановил его: побоялся — промахнется, и сам швырнул лимонку. Вышло неудачно — лимонка ударилась в край наката блиндажа. В этот же миг Азов послал гранату через приоткрытую дверь в блиндаж. Снайперский бросок! Фашисты не ожидали такого, они даже не успели прийти в себя, как разведчики очутились в блиндаже. Но офицер их все-таки сумел выстрелить в Дмитришина. К счастью, промахнулся: пуля лишь прорвала бушлат на плече. Дмитришин тут же полоснул по нему автоматной очередью.
К утру наши артиллеристы уже вели огонь по разведанным целям, и очередная атака врага была сорвана.
В районе Севастополя наступило затишье. Осажденный город, его гарнизон стойко сопротивлялись, нанося противнику большой урон. Как потом стало известно, только с 22 по 30 декабря 1941 года противник потерял несколько тысяч убитыми и ранеными.
По этому поводу газета «Правда» 31 декабря 1941 года писала:
«Несокрушимой скалой стоит Севастополь, этот страж Советской Родины на Черном море. Сколько раз черные фашистские вороны каркали о неизбежном падении Севастополя! Беззаветная отвага его защитников, их железная решимость и стойкость явились той несокрушимой стеной, о которую разбились бесчисленные яростные вражеские атаки. Привет славным защитникам Севастополя! Родина знает ваши подвиги, Родина ценит их, Родина никогда их не забудет!»
Дмитришин хорошо знал, как проходят окопы противника по восточной стороне горы Гасфорт, но долго не мог установить расположение огневых точек. Пришлось организовать вылазку в ничейную зону целым взводом. Двинулись ночью, залегли на косогоре. Прошел час, второй, но ни одна огневая точка не давала о себе знать.
Что делать? Возвращаться обратно, не выполнив задания по выявлению огневой системы противника на этом участке? Но тогда последует решение провести разведку боем, или, как стали говорить, «разведку с кровью». Из-за беспомощности разведчиков будут гибнуть матросы. Нет, этого допустить нельзя.
