— Хлопци, милые! Як довго я вас шукаю… — Обессилевшая девушка опустила руки, словно плети, и не смогла сделать ни одного шага. Фильчагин, заметив слезы на радостном лице девушки, оробел. Он стоял рядом с нею, не зная, как поступить.
— Ну, здравствуй! — в нерешительности произнес Фильчагин и протянул ей свою крепкую руку.
— Ой, добрый дэнь хлопци! Яка я рада! — Девушка обхватила руками шею Фильчагина и повисла у него на груди, счастливая.
— Идти можешь еще? — спросил второй разведчик. — Надо поскорее уходить отсюда.
И друзья только им известными тропами ушли на базу.
«Тоже мне, связная, — рассуждал про себя напарник Фильчагина. — Расплакалась. Хлюпик, а не связная… Видать, впервой в тылу. Таких сразу видно. Сырость только разводят!» Ему и невдомек было, что боевым заслугам этой девушки мог позавидовать и он сам.
Оксана бойко шагала рядом с друзьями. В походке девушки, ее глазах не чувствовалось ни тяжести многокилометрового перехода по лесным дорогам в тылу противника, ни усталости от бессонных ночей.
До базы оставалось не более пяти километров, как вдруг послышался лай собаки. Один из разведчиков насторожился.
— Ну, чого ты испугался собачьего лая? — с укоризной спросила Оксана. — Не слыхав, як они бряхають?
— Ничто так не тревожит меня, как лай собак. Там, где надо пройти тихо, они обязательно затявкают. А облавы?.. Ты не боишься облавы с собаками?
— Если это облава, то хорошего ждать не приходится. А если…
— Что, если?
— Если это такий случай, который со мною произошел не то на пятом, не то шестом задании, то дрожать не надо, — ответила девушка.
— Что же это за случай? — поинтересовался Фильчагин.
— Это было забавно. Тильки меня встретили разведчики после приземления, — рассказывала Оксана, — послышался лай собак. Мы спрятались за кустами, выясняем, что происходит. Гляжу я, а на меня полным махом летят восемь собак. Здоровенных, страшных. Я выхватила пистолет, только хотела нажать спусковой крючок, один разведчик мне крикнул: «Не стреляй! Нельзя!» Я опустила пистолет. Разведчик что-то крикнул показавшимся впереди трем хлопцам. Те весело засмеялись и приблизились к нам. А собаки уже крутились у наших ног, вертели хвостами.
— Так кто же были эти люди? — спросил любознательный разведчик.
— Пастухи. Самые настоящие пастухи. Им показалось, что за кустами волки. Ну и спустили своих псов… Вот яки дела случаются.
— И не испугалась собак?
— Почему же не испугалась. Испугалась, конечно. Я даже дворняжек боюсь, а тут страшенные псы…
Разведчики и не заметили, как пролетело время.
— Вот мы и дома, — негромко сказал Фильчагин Оксане, когда приблизились к базе.
— А деж наша хата? — пытаясь шутить, спросила девушка, окинув взглядом гору.
— Ты и не видишь?
— Пока ничего не бачу: ни палацу, ни хаты.
— Вот что значит хорошая маскировочка. Скажу тебе откровенно: сам Ян Счастный, местный лесник, и тот не находит нашего жилища. Он так и не догадывается, что мы живем в охраняемом им участке леса.
На базе разведчики накормили девушку, она ушла в палатку и моментально заснула. Спала, подложив под щеку маленький кулачок. Дыхание ее было легким, едва заметным. Боясь потревожить сон девушки, разведчики разговаривали шепотом.
Начался новый день. Стрелочница железнодорожной станции Моржков Берта закончила ночную смену дежурства, отличавшуюся от предыдущей только тем, что на этот раз в течение ночи в сторону Френштата прошло не двенадцать, а пятнадцать воинских эшелонов и во встречном направлении проследовало на семь составов больше.
Свободная от служебных забот, Берта привычно семенила по шпалам железнодорожного полотна, направляясь к остановившемуся на станции эшелону с зачехленными на платформах грузами. Она попыталась подойти поближе к составу, но часовой грубо обругал ее и отогнал. Берта попыталась было сунуться в комнату дежурного по станции и там, если удастся, выяснить, какой все-таки груз перебрасывают гитлеровцы из Валашске-Мезиржичи, но у дежурного сидел гитлеровский офицер. Она попыталась подойти к паровозу и поговорить с кем-нибудь из членов бригады, но и тут ее не подпустили. Расстроенная девушка уже отошла от состава метров на пятьдесят, как вдруг ее окрикнул властный голос. Берта остановилась. Подошедший к ней офицер СС потребовал предъявить документы. К счастью, на этот раз все обошлось без осложнений, и Берта ушла домой. Двумя днями раньше, когда стрелочница беседовала с часовым, сопровождавшим эшелон с артиллерийскими орудиями, могло быть хуже. Подошедший к ней какой-то тип в гражданском грубо толкнул в плечо и потребовал, чтобы она шла вместе с ним в отделение гестапо. Спас от возможных неприятностей встретившийся на перроне начальник станции.
Поздним вечером, когда лес погрузился в темноту, Гоменко принес из «почтового ящика» записку со сведениями о перебросках за истекшие сутки войск и боевой техники противника но железной дороге через станцию Моржков.
