В ответ сказать было совершенно нечего, и завязав дреды резинкой в хвост, Платон оседлал птице-ящерку и взмыл над лесом.
— Отправляйтесь за ним, сколько бы обиды в нас не было, мы должны помочь, так как и наша жизнь зависит от жизни самовлюбленного мальчишки.
Небольшая группа фей собрала необходимое сооружение и на проворных тушканчиках затерялась в папоротнике.
— Что за…
— Тс-с, — поднес ко рту указательный палец Платон.
Спустя несколько часов поисковая группа наткнулась на яркие отблески огня не далеко от реки. Пламя плясало отбрасывая тени. Рядом, на прогнившем бревне сидело что-то большое, похожее на них. Кроме размеров, вторым отличием от некоторых маленьких созданий было отсутствие крыльев.
Из-за очередных изменений с природой стемнело гораздо раньше. Возле незнакомого существа летали светлячки и местами свисали с веток до самой земли прочные лианы. Неизвестный задумчиво склонил голову и смотрел на красные угольки в костре.
— О, Боже, они существуют, — тихо сказал мужчина с бородой и очками на переносице, увидев совсем рядом выглядывающего из-за больших травин фея с черными дредами.
Маленькое создание юркнуло в тень, и только тихим голосом осторожно задало вопрос: “Вы кто?”.
— Григорий Анатольевич.
Платон, набравшись смелости, вышел на свет.
— Как Вы сюда попали, и откуда?
— Я не знаю, мне кажется — это мое воображение.
— Это не воображение, — обиделся фей.
Григорий Анатольевич протянул руку, приглашая на ладонь задающего вопросы. Тот немного поежился, но смело вкарабкался, и его благополучно транспортировали на бревно рядом с собой. Мужчина снял очки, протер стекла рукавом свитера и надел обратно.
— У одного моего пациента шизофрения. Хочется верить, что мне удастся вернуть его к нормальной жизни. На каждом сеансе он рассказывает то, что видит, что чувствует. Рассказывает про свою жизнь в другом мире, зовет себя Создателем мира, и называет имя Конт вместо своего. Во время рассказов мне начинает казаться, будто, лес вырос предо мной, и меня окружает дикая ночная природа, в точности как сейчас. Не могу поверить, сейчас я даже разговариваю с вами, раньше такого не было.
— Конт? Он и есть Конт! Это наш Конт! Значит, вот как все происходит, — фей отвернулся от собеседника и опустил голову. — Получается, что вовремя его рассказов он открывает вход в этот мир, но зачем?
— Может, для того чтоб мы что-то поняли? — вышел еще один фей, светленький, кучерявый, со стрелами в руках.
— Какое самочувствие у Конта сейчас? — повернулся Платон.
— Он Антон.
— Не важно, как Вы его там называете.
— Стабильное, идет на поправку.
— Вот оно! — вскрикнул от счастья черноволосый. — В том мире он чувствует себя хорошо, в нашем умирает. Значит, надо чтоб он умер в том мире, а в этом пришел в себя и спас всех! Григорий Анатольевич, вы должны нам помочь.
— И чем же?
— Остановите лечение, пусть Конт сойдет сума, не дайте ему поправится.
— Не могу. Он мой пациент. Я должен его вылечить, — встал мужчина с бревна и собрался уходить.
— Если это не произойдет там, то здесь умрет не только он. Вы убьете всех нас! — последняя фраза прозвучала грубо.
— Отпустите нашего рыжика, — тоненьким голосом, произнес кто-то заливаясь горькими слезами.
Психолог жалостливо посмотрел на группу маленьких человечков.
— Простите, ничем не могу помочь, — сделав шаг, человек будто пересек границу, исчезая за невидимыми гранями двух миров.
— Черт!
Возвращение в деревню нельзя было откладывать в независимости от результатов.
Ситуация усугубилась. В дополнение к ветру снова пошел дождь. Земля начинала рушиться из под ног. На месте маленькой деревушки трех деревьев красовалась черная дыра в никуда. Мир осыпался.
— Тесс!? — в ответ только слышен был свист ветра. — Тесс!?
— Платон!
Девушка лежала на краю обрыва придавленная ветками.
— Тесс! — подлетев на птице-ящерке дядюшка помог девушке выбраться, поднял на руки и собирался убраться подальше от этой дыры, но сильный порыв ветра воспользовался моментом и скинул их в пропасть.
Платон, крепко сжимал руку племянницы, пытался не разжать, не выпустить, и сам чуть ли не срывался.
— Это конец? — спросил тихо женский голос.
Сказать было нечего, это не тот вопрос, на который нужно было отвечать, все было понятно.
Прозрачные слезы скатились по ее щеке.
— Спасибо, что не бросил меня в таком ужасе совсем одну.
Фей только чуть заметно улыбнулся…
***
— Я люблю Вас!
— Что ж, приятно слышать.
— Григорий Анатольевич, вы меня не поняли, я испытываю к Вам чувства.
Психолог глубоко вздохнул, сел на свое неудобное рабочее кресло, снял очки и начал излагать как истинный психолог.
— Антон, это не любовь, это нехватка внимания, заботы. Во время лечения, когда Вам было плохо, я все время оказывался рядом. Помогал, внимательно слушал, давал советы, ну и главное — все время маячил перед Вашими глазами. У Вас это вызвало привыкание. Сколько времени прошло? Полгода? Да, точно, полгода.
— Нет, это не привыкание! Я хочу Вас! Ну, это как обычно мужчина хочет женщину!
