— И я в такое не поверю, — сказал Айлеф. — У нас сто лет назад помер мельник, а обоих сыновей как раз перед этим забрали в ополчение, и они сгинули на войне с темными. Причем один вернулся домой живым мертвецом, говорят, таких частенько тянет на родину. Он загрыз жену мельника и дочку, так что не осталось никого из семьи. Родственники дрязги затеяли, никак не могли поделить добро. Пока они ругались и за волосы друг дружку таскали, другой хозяин поставил свою мельницу, куда лучше прежней, и цены не ломил в первые годы. К нему сразу потянулись, старая мельница не нужна стала, к тому же какой от нее толк, ведь так и не заработала. Вот ее и забросили. С той поры всего-то сто лет прошло, а выглядит она ничуть не лучше, чем эти штуки, — белобрысый здоровяк указал на колонны с остатками портика.
— Охотно верю в такую историю, — ответил сэр Транниллерс. — Но и я не слукавил, мои слова — чистая правда. Да, обычный камень столько не продержится, не говоря уже о деревянной мебели. Тем более пепел агрессивен, все норовит разъесть, и еще Краймор трясло такими землетрясениями, что вообразить страшно. Открывались фиорды; образовывались бездонные провалы; конус Великой горы разрушался, разваливаясь на отдельные вершины; на месте суши возникали моря, а в других местах вода отступала и более не возвращалась. Невозможно представить, как именно все это происходило. Но не забывайте, что древние были куда могущественнее нас. Все вы знаете о магически усиленном оружии. Вот взять мой меч, его очень трудно поцарапать, а уж сломать и вовсе почти немыслимо. У тех, кто жил здесь до нас, были способы делать такое же с чем угодно: с домами, с мельницами, с крепостными стенами. И с той же мебелью.
— Магически усиливать табуретки и шкафы?! — чуть не подпрыгнул Стрейкер. — Да это же сумасшедшие деньги, это очень дорого! Такое никто не может себе позволить!
— Дорого для нас, потому что мы только-только начали всерьез восстанавливать древнюю технологию и к тому же познали далеко не все ее секреты. Некоторые пришлось открывать заново, и они далеко не так эффективны и экономичны. Отсюда и трудности, а из трудностей проистекает непомерная цена. Для древних ничего не стоило так зачаровать стену крепости, что в нее можно десять лет колотить окованным лучшей сталью тараном, и ничего не будет. То есть будет. Тарану будет. Точнее — таранам, их частенько менять придется. Древние мастера в разной степени усиливали почти все, для них это пустяк, дешевка, проще, чем для нас стену побелить.
— Тогда почему вот это развалилось? — Храннек указал на руины.
Рыцарь пожал плечами:
— Я не могу ответить на все вопросы, зато точно знаю, что в мире нет ничего несокрушимого. У всего есть свой предел. Предел был и у этого храма. А может, не храма, может, тут стояло что-то другое, трудно сказать что-то определенное. Возможно, прямо под ним случилось сильное землетрясение или его ударило исполинской глыбой, прилетевшей от гибнущей горы. Видите холмы вокруг? Форма у них характерная. Знающие люди мне рассказывали, что такие образуются как раз вокруг упавших камней, которые некогда являлись частью Великой горы. Хотя другие винят в этом движение ледников, даже не знаю, кому верить, и те и другие высказываются аргументированно. Наверное, как это частенько бывает, истина неоднозначна.
— И что мы тут будем разведывать? — оборачиваясь по сторонам, с сомнением спросила Миллиндра. — Здесь нет ничего, кроме груд камней и этих колонн.
— По-хорошему, надо осмотреть со всех сторон каждый камешек, приподнять, глянуть, что под ним, перекопать землю на человеческий рост, просеять ее через сита, разминая пальцами каждый комочек.
— Да я здесь в старуху быстрее превращусь… — вздохнула Миллиндра.
— И как мы перевернем такие глыбы?! Я вам не конь их таскать! — напрягся Бвонг. — И какая мне радость смотреть потом на эту старуху?! Она и молодая достала меня до сердцевины печенок!
