— Если нас здесь найдут… — заговорил Здравко, спустив ноги с кровати. — Я буду стрелять, ведь у нас только один пистолет, а ты беги.
— Ладно, — согласился Герган и подумал: «Они, конечно, станут ломиться в дверь, а я сразу выпрыгну в окно». Но ему и в голову не пришло проверить как оно высоко и что там, во дворе под ним.
Спустя некоторое время, в комнату вошла ятачка[10]. Увидев Гергана, она оторопело уставилась на него.
— Ох, до чего мал парнишка-то! Зачем ты его привел? — И положив на стол сало и хлеб, она быстро вышла.
Здравко резал сало и хлеб, с удовольствием ел.
Гергану хотелось сейчас во всем ему подражать, и он заставил себя съесть кусок хлеба с салом.
— Привыкнешь! — сказал ему Здравко, вспомнив о своих первых днях в партизанском отряде.
Герган смущенно улыбнулся и, покраснев, сказал:
— Привыкну!
Потом он обо всем рассказал Здравко: и о вечеринке, и о деньгах, которые собрали для РМС.
— Деньги я захватил с собой!
— Это хорошо.
— Передать их нужно. — Герган расстегнул куртку и, вынув деньги, положил их на стол.
— Сколько здесь?
— Я не считал. Все тут.
— Хорошо. — Здравко пересчитал деньги и записал сумму в маленьком блокноте.
Под вечер в комнату снова вошла ятачка, озабоченно поглядела на Гергана.
— Очень уж мал парнишка! Зачем вы его…
Здравко встал, хотел ей что-то объяснить, успокоить, но она и слушать его не хотела.
— Если бы видела его вчера вечером, не пустила бы! Хотите погубить меня? Дитя он еще, ежели попадется, все выложит.
— Погоди…
— И как стемнеет, пойдете по другой улице… чтоб дом не запомнил!..
Герган вспыхнул и смотрел не мигая, пока женщина не вышла.
Здравко тяжело вздохнул, расправил плечи.
— Ничего не поделаешь! Вечером уйдем.
— А если начну бриться, быстро вырастет борода?
Здравко не ответил.
«Одни неприятности от меня товарищам», — укорил себя Герган.
Настал вечер. Здравко и Герган, притаившись за темным плетнем, ждали, когда на улице затихнут чьи-то шаги.
Ятачка стиснула руку Гергана, вглядываясь в его лицо и шепнула:
— Мал ты еще, вот почему я так…
— До свидания, — кивнул Здравко.
— Теплые носки-то хоть есть? — ятачка посмотрела на ноги Гергана и сунула ему в руки пару. — Мужнины.
Снег скрипел под ногами, и шаги звонко отдавались в тишине улицы. Женщина подождала, когда они скроются из виду, и вернулась. На нее пахнуло приятным теплом кухни, и она снова подумала о парнишке, которого она обидела своим недоверием.
Мрак складками залег среди холмов. Впереди черной стеной тянулся лес. В небе мерцали звезды.
Герган шел ссутулясь, чувствуя себя виновным.
Здравко остановился и засвистел, подавая условный сигнал. Вспоров таинственную тишину леса, прозвучал ответный сигнал. Здравко и Герган быстро пересекли ложбину. Навстречу им вышел высокий партизан.
— Следов не оставили?
— Постарались.
— А, новенький, здравствуй! Я — Гената.
Герган переступал с ноги на ногу.
— Ну, ступай вперед, я тут хозяин, а ты вроде гостя, так что по протоколу. — И он пропустил Гергана вперед.
— Мы всех принимаем. И сотня человек разом придет — всем дела хватит. Так что и тебе достанется.
— Вот и хорошо! — улыбнулся Герган.
Гената опустил за собой крышку люка и зажег спичку.
— Новенький, — представил он Гергана.
Герган, улыбаясь, пожимал руки партизанам.
— Быстро гольфы-то продрал!
— Были новые, когда к вам пошел.
— Сразу видать, лазил через плетни. Пока не победим, все закоулками ходить будем. Прямые дороги нам заказаны, — говорил низенький полный партизан..
— Вот твое место. Ложись и набирайся сил; иными словами — спи! — сказал Гената.
Еще одна спичка вспыхнула во мраке землянки, и Герган быстро оглядел ее. Влажные стены, низкий потолок и грубо сколоченные дубовые нары. Герган лег на свое место, взволнованный мыслью, что он теперь партизан. Полежав некоторое время, Герган припомнил о том, с каким аппетитом Здравко ел хлеб с салом. Почувствовал, что очень проголодался, но попросить хлеба не решился.
— Не ворочайся, тепло разгоните! — прозвучал голос Генаты.
Герган лежал прижавшись к чьей-то теплой спине, с нетерпением дожидаясь утра.
Было уже совсем темно. Герган и Владо, притаившись за плетнем, выжидали пока пройдет запоздалый прохожий.
— Пошли! — прошептал Владо.
Герган встрепенулся, отгоняя воспоминания, которые нахлынули при виде родного дома. Два месяца он только снился ему. Припомнил, что командир приказал ему быть осторожным, и с какой-то распирающей грудь гордостью сжал рукоятки двух пистолетов, подобно гайдукам, о которых он читал в книгах. Оглядываясь, пошел через двор. Посмотрели бы сейчас родители, каким он стал. Обрадовались, гордились бы. Он выпрямился во весь рост.
— Тише! — шепнул Владо.
Герган пригнулся, но мысли его были все те же: ему хотелось, чтобы его видели, чтобы им гордились мать, отец. Этого он желал сейчас больше всего.
Подойдя к двери, он прислушался и медленно нажал ручку. «Никогда раньше не запирали», — подумал он и дрожащими от возбуждения пальцами забарабанил по стеклу окна.
— Кто там? — послышался дрожащий голос отца.
— Я.
— Кто ты?
— Герган!
— Нет его дома.
— Я — Герган. Пришел повидаться.
