Кедрин знал, что Гуру не очень нравилось, когда касались прогносеологии — его второй, немонтажной специальности. Прогносеология, в отличие от науки, не проходила путь шаг за шагом. Она миновала отсутствующие звенья и продвигалась вперед прыжками. На заключениях прогносеологов нельзя было строить теории. Но иногда эти люди ухитрялись удивительно верно устанавливать направления поиска.
— Я все-таки думаю, — сказал Холодовский, — что это была галлюцинация.
— Что же, — негромко произнес Гур. — В таком случае сейчас, по-видимому, галлюцинирую я.
Все скваммеры повернулись разом.
Что-то произошло в пространстве. Только что спокойно державшиеся вместе детали внезапно сдвинулись с места. Казалось, кто-то метался между ними и расталкивал их, старался разбросать, рассеять. Колонки гравитационных фиксаторов, до сих пор удерживавших детали на месте, окутались голубоватыми облачками, развивая предельную мощность.
Но ее, очевидно, не хватало; что-то более сильное старалось растащить детали в разные стороны. Казалось, сейчас фиксаторы не выдержат — и детали, словно выстреленные, разлетятся в разные стороны с сумасшедшей скоростью, и горе будет всему, что окажется на их пути… Это было совершенно необъяснимо, но в то же время это происходило у людей на глазах, и надо было сейчас же что-то сделать, чтобы предотвратить катастрофу.
Монтажники не успели даже перемолвиться словом. Все четверо кинулись вперед, к деталям: трое одновременно, и один — на долю секунды позже. Не потому, чтобы он колебался: просто у него еще не было той быстроты реакции, которой отличались монтажники.
Они рванулись каждый в определенное место, хотя никто не давал им команды и не составлял диспозиции. Масса мелких, пронумерованных и расположенных в нужном порядке деталей как бы охватывалась несколькими большими деталями — участками броневой сферической обшивки планетолета. Эти куски оболочки и надо было удержать на месте — тогда беда ограничилась бы, в худшем случае, порчей нескольких мелких деталей. Чтобы не позволить броневым выгнутым треугольникам разлететься, прикладывалась сейчас вся мощь гравификсаторов. Но ведь они были всего лишь автоматами, и не могли сделать больше, чем в их силах.
Гур был первым. Все четыре руки его скваммера вцепились попарно в края двух медленно расходившихся деталей. Напрягая мускулы, передавая сервомоторам усилие, Гур попытался снова сблизить детали. Но для этого нужны были бы совсем другие силы, и все, что Гур мог сделать, — это не позволить деталям расползаться дальше, удержать их на месте. Следующий промежуток занял Кедрин и тоже схватился за детали. Тут он не был слабее других, сервомоторы его скваммера развивали не меньшее усилие… Дальше Холодовский уже развел, готовясь, все четыре руки, увенчанные могучими клешнями.
— Слава, — сказал Гур хрипло. — Слава… — И Кедрин удивился тому, что Гур еще в состоянии говорить: сам Кедрин напрягся так, что не мог бы даже разжать зубы. — Не вцепляйся, пусть возьмет Дуг. Давай на пределе на спутник. Так быстрее всего… Нужны механизмы, дополнительные фиксаторы… Мы здесь долго не удержимся.
Очередной необъяснимый толчок перекосил детали и Гура вместе с ними. В какой-то миг казалось, что конечности скваммера вылетят из суставов, но, как выяснилось, скваммер все-таки был крепким устройством.
— Давай же! — крикнул Гур. — Давай, чтобы во всем этом был смысл! Кроме нас никто не знает, что взять!
— Пусть Кедрин, — сказал Холодовский спокойно, примериваясь к деталям.
— Ни за что! — прохрипел Кедрин, и сам поразился тому, что все-таки разжал зубы.
— Холодовский, — сказал Дуглас. — Сэр… Я удивлен.
— Ну, ладно… — пробормотал Холодовский.
Он умчался на предельной скорости. Трое остались. Сильные сотрясения ударяли их, как током, нагрузка все возрастала. Они были словно распяты в промежутках между взбесившимися деталями. Холодовский исчез из виду где-то вблизи спутника.
— Минут пятьдесят мы провисим, — сказал Гур. Он дышал все более хрипло. — Туда… там… обратно… Не меньше.
Кедрин только прикрыл глаза; на большее он сейчас не был способен. Странно: он не чувствовал никаких нагрузок — их принимало на себя металлическое тело скваммера; кулаки Кедрина сжимали пустоту — но зато стискивали ее так, что слипались пальцы. Мускулы были напряжены до предела именно для того, чтобы стиснуть эту пустоту, потому что ослабь Кедрин хватку на долю секунды — и тотчас же клешни верхних рук скваммера разжались бы и отпустили края деталей, а одним нижним их не удержать. Оставалось только стискивать края — руками и напряжением мысли — до тех пор, пока не придет помощь или не иссякнут силы.
«Нет, — подумал он. — Первой придет помощь, а до того времени со мною ничего не случится. Я ведь не один здесь: рядом — Особое звено, и на этих людей мне надо быть похожим. Я буду…»
